Танго Скорпионов

– Я ему объясню попозже, только мне надо поболеть немного. У меня средний заработок неплохой получился. Должен же я компенсировать своё принудительно – социальное падение. Так что Борис иди завтра к директору и проси нового грузчика, не то самому придётся шевелиться?

Больше Семён не появлялся на заводе, подъезжал только каждый месяц в офис завода получать деньги, начисленные за больничный лист. Офис находился в черте города, где сидела бухгалтерия, отдел кадров и кассир. Когда Семён принёс сдавать очередной больничный лист, в офисе в это время были директор, и Наталья, – жена Димы – главного специалиста по станкам.

– Что с тобой случилось? – спросил его директор.

– Грыжу позвоночника заработал на вашей проклятой грузоподъёмной работе, – сказал Семён.

– Значит, ты трудиться дальше не сможешь на нашем предприятии, – заключил директор. – Пока ты здесь в отделе кадров находишься, пиши заявление на расчёт.

Семён, не ожидавший такой наглости от директора, охватил на секунду гнев, но какая – то разумная повелевающая сила заставила перейти его на спокойный и ровный голос.

– Непременно господин директор! Мм – да! Вы очень наивны и тупоголовы, просто чудо! – и, не удержавшись, расхохотался ему в лицо. – Кладите пятьдесят тысяч мне в карман за больничный лист, сразу напишу. Я только болеть начал и думаю инвалидность получить по своему недугу. А потом на тебя и на твоего педераста Осокина в суд подам за потерю трудоспособности. Таким методом вас дуболомов надо уму – разуму учить.

У директора глаза разбежались в разные стороны от таких слов, но в ответ он ничего не сказал, только посмотрел в спину на уверенную и твёрдую походку Семёна и покачал головой.

Следом за Семёном вышла из офиса Наталья.

– Семён Максимович? – окликнула она его, – вы меня не подвезёте?

Он остановился и повернулся к ней. Она была, кстати, для его компании в это время.

– Вы хоть женщина из неприятельского стана, но подвезу вас, куда попросите, – сказал он. – Не могу отказать ни в чём красивейшей женщине города.

Внешние данные у неё были не плохие, но всё равно Семён ей льстил явно преувеличивая.

«Но что не сделаешь, чтобы скрасить своё одиночество» – так находил себе оправдание Семён.