Горькое молоко – 1. Золотой брегет. Тюремный шлейф

Я ему дал, но сказал, что ты приедешь только через неделю.

– Ты его не знаешь?

– Нет, его дядя Боря хорошо знает.

– Ладно, тогда не надо отпрашиваться. Я сам схожу к Кирикову.

Дядя Боря рассказал, что часы у него покупал зоотехник с племенного завода по прозвищу Шах, так его называли по кличке восточного скакуна, которым он владел.

Ветеринар Шах, считался в городе известным пройдохой, имел две судимости за скупку краденого. Был сам из себя. Любил одеваться по моде и опрыскивать себя заморскими духами.

Шаха привезли домой к Часовщику, двое урок. Бросив его на пол, перед дядей Гришей они спросили:

– Мы тебе ещё нужны?

– Сейчас посмотрим, как он себя вести будет, – бросил недобрый взгляд на поверженного Шаха Часовщик. – Ты, что же крыса позорная покусился на моё имущество? – спокойно спросил Часовщик, – или жизни не рад?

– Гриша, мамой клянусь. Век свободы не видать. Я не знал, что это твои котлы, – оправдывался, заикаясь, Шах.

– Ты мне фуфло не гони. Хочешь сказать, что не знал, что Ванюшка Беда мой крёстный сын?

Шах трясся от страха и вразумительного ответа дать Часовщику не мог.

– Падла тифозная, – где брегет? – спросил Часовщик.

– Дома лежат, в комоде. С ними ничего не случилось. Я их тебе верну прямо сейчас.

– Вернёшь, куда ты денешься, и не только часы, а и скакуна своего передашь, в качестве компенсации и кормить его будешь как своего.

– Гриша умоляю тебя? Шаха оставь, без него я по миру пойду. Оклад зоотехника сто сорок рублей. А конь мне доход приносит, пускай и небольшой, но с голоду умереть не даст.

– Ты мне чего тут фуфло толкаешь, я весь ипподром знаю. Каждое его дыхание, хотя там и не бываю. Ты зарабатывал со своим скакуном бешеные бабки, пока я этого хотел. Думаешь, за победы аргамака на скачках ты рассчитывался с Толей Рябым. Нет, золотой, купюры он мне нёс со всей информацией.

Шах понял, что судьба его коня была предрешена раньше, и возражать Часовщику прекратил.

– Ты же не домушник, а Айболит. «Кто Ванюшкину хату обносил?» – спросил грозным тоном Часовщик.

– Мотя Прусс хату брал, но я ему сказал, чтобы кроме котлов ничего не трогал. Он знал, к кому лезет и сам мне после кражи всё рассказал. А я до этого и думать не мог, что часы футболиста. Стадионы не посещаю, я ипподромы и часы люблю. Сам же знаешь про все мои увлечения.

– Всё ясно.