Горькое молоко – 5. Сайга для Деда

Иван Романович протиснулся к своему месту и попросил слова:

– Я вот, что вам хочу сказать мои самые родные и близкие люди. Я очень рад, что вы наш союз с Ириной одобрили. Ведь на протяжении долгих лет мы с ней были близко дружны. К тому же она считайте мне как родственница. Всё – таки кума. Но сегодня племянники, которых я воспринимаю как разумно мыслящих мужей, решили этот союз модернизировать, и сделать его более тесным и крепким как монолит. За что я им премного благодарен. Но теперь очередь за моим старшим племянником, он должен принять у меня эстафетную палочку.

Он внимательно посмотрел на Сергея и упрекнул того:

– Сергей не успеешь оглянуться, как пенсия подойдёт. Тебе уже сорок с хвостиком. – Иван Романович прервался и пристально посмотрел на Вовку с Полиной, после чего быстро перевёл взгляд в сторону Серого. – Как – то не по ранжиру семейные судьбы создают два брата. Пора, Сергей тебе о семейном счастье серьёзно подумать надо. Не заметишь, как подойдёшь к полувековому рубежу, а семя к продолжению рода не заложено.

– За мной дело не встанет, скоро и я вас обрадую всех, – объявил Сергей.

– Что девушку хорошую нашёл? – спросила его мать.

– Замечательную и прекрасную как орхидея! Вы в этом скоро убедитесь.

– А почему ты нам её никогда не покажешь?

– Скоро вы все её увидите в обличье девы Марии и немного поправившую в передней части тела.

– Ты хочешь сказать непорочно зачатая, как дева Мария? – спросил Дед.

– Вы так хотите лишить себя окончательного сюрприза, ну тогда воспринимайте полуфабрикат его, – проговорил Сергей, – короче у меня есть девушка и зовут её Мария Ванда Кальвасинская, она живёт в Польше в городе Гданьске.

– Ничего себе, вот это ты Серёга дал, теперь в нашем роду и католики появятся.

– А как же языковый барьер? – раздались вопрошающие возгласы со всех сторон.

– Успокойтесь, к вере она никакого отношения не имеет, так как считает себя атеисткой. А мама у неё украинка родом с Карпат и русский язык она знает не хуже нас с вами.

– А ей у нас понравится жить? – ты же её в село повезёшь, – спросила обескураженная мать.