Чудо остров

Им внушал большое доверие этот человек, который на протяжении многих лет не выпускал из рук изгибающий и больно бьющий хлыст. В обтянутом трико, мягких кожаных сапожках с твёрдыми подмётками похожими на танковые траки, – он не выходил, а въезжал на арену цирка по ковровой дорожке, давя на своём пути кучи экскрементов, оставленные хищниками. Он знал, что говно к хорошему человеку не прилипает. После чего он, без излишних эмоций щёлкая своим гибким хлыстом, подчинял своей воле зверей с пастями похожими на ковш экскаватора, чем вызывал бурный восторг у зрителей.

Это зверьё у публики ассоциировалась с каракуртами, оборотнями, грешными олигархами, нуворишами и другими преступными слоями, кто всячески унижал их, нагло залезая в карманы трудового народа.

Утром на следующей день Наум Давило был провозглашён новым императором Отечества.

Глава 4

Закон, о котором Контактный говорил Капитону на ура приняли все, кто платит налоги за дороги, кроме многочисленной армии сотрудников «РУБЛЬЮГЕНД».

И их недовольство понятно было колёсному обществу, так как почти все отработавшие около года работники «РУБЛЬЮГЕНД», со смешными заработками ездили на роскошных иномарках и жили в фешенебельных виллах. Кто не смог отчитаться за свои дорогостоящие приобретения, автоматически лишался всех жизненных благ и естественно прощался с работой. Послаблений закон ни для кого, никаких не делал. Инспекторов пытавшихся обмануть государство и кураторов скрывающих преступные деяния «РУБЛЬЮГЕНД» ждало неминуемое наказание.

В первый день, после провозглашения закона стажёр Дунаев смог заработать только двадцать рублей, которые ему нагло засунул бывший депутат нижней палаты Федот Лопухин:

– Совесть имейте Лопухин. Вам не стыдно такие деньги мне давать? – распекал стажёр экс депутата.

– А что разве мало за не включенный поворот? – спросил Лопухин.

– Пройдите, пожалуйста, на пост? – я вас познакомлю с дополнительным тарифом, – вежливо пригласил Дунаев в свою «резиденцию» нарушителя дорожного движения.

Федот быстро забежал на пост, где на него вопрошающе, голодающим и недобрым взглядом смотрел корноухий кобель – овчарка немецкой породы. Он лежал около электрической печки и бесшумно водил по сторонам своим единственным ухом.

– Вот видите, господин Лопухин, – показал Дунаев на кобеля, – вы наверняка сегодня позавтракали и пообедали, а мой напарник шарфюрер Корноухов маковой росинки во рту с утра не держал.