Некромант из криокамеры

Бросив последний взгляд на моргенштерн, так неудачно отправивший меня на точку воскрешения, подумал, что бой вышел дурацким.

Само по себе подземелье какое-то глупое. Я словно не в далеком будущем, где все должно быть лучше – телевизоры ширше, каналов – больше, и грудь у дам пышнее. А в 1997, когда верхом сложности было заставить Выходца из Убежища пристрелить Смотрителя[39 - Об одной из возможных концовок игры «Fallout», 1997 года.]. Да, мне сложно, но это я, далеко не фанат подобных развлечений. Опытным гуру здесь все на один зуб будет.

Дождавшись пока тело вредителя растворится, сверился с картой и пошел вперед. Можно было бы поднять из него скелета, но часть меня все еще отказывалась поступать по логике. Я же человек, а не машина!

Мозг снова отключился. Восприятие сместилось, словно наблюдал за боем со стороны. Вот Вредитель порывается сделать «Рывок», я кастую «Замедление» и посылаю несколько «Стрел». Враг падает, мне достается опыт и немного денег с парой старых сапог.

Один за другим, девять вредителей были уничтожены.

Ни разу не сработало игнорирование урона. Словно, приняв решение действовать с оглядкой на опыт других игроков, я запустил какой-то иной механизм, иную механику игры.

Конечно, никаких иных механик. Просто знание схемы поведения превращало опасное приключение в обыденное следование инструкции. Лишало красок. От этого тянуло на пространную философию в духе вопросов вроде «Кто я? И каково мое место в этом мире?».

Даже само подземелье перестало казаться настоящим – окружающее отступило куда-то за грань восприятия, смывая налет сказочной прелести с происходящего.

Я даже потрогал стену, заставляя себя поверить, что все вокруг – не иллюзия, а что-то настоящее. Это не моя предсмертная галлюцинация.

Представив на миг, что на самом деле умираю где-то на больничной койке, а все вокруг – мне привиделось, вздрогнул. Так быть не должно! Я же вот он! Живой!..

Трубки торчат из живота, кровь заляпала халаты персонала. Они сражаются за мою жизнь, там, по ту сторону выдуманного в предсмертной агонии мира.

Они там сражаются, а я тут предаюсь рефлексиям? Нет, я живой, я хочу жить. Я буду!

Холодный шершавый камень заскрипел под рукой, коричневая пылевая взвесь осыпалась на пол широкой песчаной струей. Неумолимо засвербело, я не удержался и от души чихнул. Звук разлетелся по пустому подземелью, мячиком отскакивая от стен и весело убегая от меня подальше, мол, догони.

И я побежал за ним.