Некромант из криокамеры

Он набросил капюшон на серый череп и тут же испарился, словно и не было его. Впрочем, я теперь знал, что делать. Остальные вопросы будем решать в ближайшей библиотеке – до Артры, судя по карте, всего два дня пути.

Не став стучать, вошел в дом травницы. Теодор, что вызвался меня сторожить, остался снаружи. Он, собственно, и на кладбище меня не провожал. Интересно, а если бы пошел, увидел ли Мора?

– Вернулся, – констатировала бабка. – Решил, что делать станешь, некромант?

– Решил, – я погладил гримуар и подтянул к кровати с девочкой колченогий табурет о трех ножках.

Травница кивнула и отошла куда-то в угол, тут же принявшись греметь склянками. Я решил не рисковать и заполнил панель быстрого доступа средними бутыльками маны – как раз по пять сотен каждый. Стоило распределить их в пустых ячейках, они возникли на поясе в специальной сумке.

Я не представлял, как это будет происходить, но надеялся, у меня хватит времени выпить пузырек, не прерывая заклинания.

С другой стороны, явление Мора в битву с Галадом было заскриптовано – я никак не мог на него повлиять, так что и в этот раз может случиться непредсказуемый поворот. Для меня непредсказуемый, естественно.

Гримуар раскрылся сразу на нужной странице. Буквы, написанные кровью, загорались золотистым сиянием, будто в караоке. При этом я понимал, что за звуки нужно произносить и в какой интонации, совершенно, однако, не зная и приблизительного значения.

Читал заклинание, отмечая, как утекала мана, а шахаты начали подозрительно оглядываться то на меня, то на жертву. Аурика не шевелилась. Тени сели на кровать, вставая стеной между мной и девчонкой.

Первый бутылек. Как раз хватило времени между строчками экзорцизма. Шахаты заволновались, а я продолжил чтение, автоматически возвышая голос.

В помещении подул промозглый ветер, резко туша свечи. Только горящие буквы на листах освещали угол с кроватью. Даже возня травницы, казалось, осталась где-то в другом мире. Жизнь словно замерла, продолжаясь только вокруг кровати, где нервно вздрагивали от каждого слова тени.

Аурика неуклюже пошевелилась, едва я осушил второй пузырек. Голос стал еще громче, крепче. Девчонка застонала басом.

Третий пузырек опустел, я уже почти перехожу на крик.