Путь Киартаны

Наверное, это глупо, но ты мне уже давно очень нравишься, а теперь я вынужден уехать.

– Я… я не знаю, что сказать, – призналась Киартана. – Наверное, лучше просто забыть…

Киартана вся покраснела от стыда, сердце никак не унималось, и слова не сходили с губ. Ильнар поспешил попрощаться и выйти, а Киартана так и не смогла ответить ни слова.

Гости покинули особняк Мериона к полудню, чтобы до ночи успеть в Керник. Киартана из своей комнаты провожала взглядом карету, где ехал Ильнар с матерью. Ей было стыдно, но не за поцелуй, а за то, что он ей понравился.

7. Путь Киартаны

Часто со стыдом она вспоминала свой первый поцелуй, и никак не могла выбросить Ильнара из головы.

«Как он посмел!» – сокрушалась она, с каждым днём осознавая всё сильней, что влюблена не в него.

Она не могла оторвать взгляд от Рима, безудержно смеялась над его глупыми шутками. Стала одеваться красиво. Киартана никогда не беспокоилась о своей внешности, о том, как она выглядит со стороны, но с недавних пор красота стала всё больше волновать.

Снова начались тяжёлые дни. Мерион стал требовать от учеников больше, чем до Испытания. Киартане многое давалось с трудом. Первое время она держалась на уровне ребят, но уже спустя год у них было по восемь рун на посохе, а у неё та единственная, что нанёс Ильнар. Маг до сих пор не понимал силу её посоха.

Но Киартана легко поднимала в воздух всё, что не приколочено к полу. Ощущала силу во всех, но не в себе, легко управлялась с молниями и игралась разрядами, когда маг не видел.

– Вижу, ты так и не поняла, – Киартана угрюмо смотрела в пол, пока Мерион её отчитывал, – чем ты сильнее, тем больше последствий твоих неверных решений, – её заклинание вышло из под контроля, и загон для лошадей превратился в груду обломков, она вновь плакала на чердаке и кивала, не глядя магу в глаза. – Ты обладаешь великой силой, но должна усмирить её, подчинить.

– Да, учитель… – выдохнула она, всё ещё вспоминая разорванных в клочья лошадей и их мёртвые глаза.

Мерион заставлял учеников неистово тренироваться, не давал ни минуты свободы и лишь ежегодные Собрания Ордена были единственной отдушиной, когда он оставлял их без присмотра.

Они собрались на опушке леса.

– Что ему нужно? – вслух пытался разгадать Рим.