Теоретик. Реквием по мечте

Наследников у него нет, и вряд ли теперь кто-нибудь потребует его вернуть. Что не утешало; покровитель не покровитель, но с его помощью можно было решать многие вопросы. Кстати, Грек с остальными появился в Радужном в связи с тем, что у Таланкина попытались отжать бизнес. Задачу он свою решил блестяще, и мне удалось помочь ему лишь самую малость.

– Дела и в самом деле неважные, – согласился с Малышом Грек. – Потому и собрались, чтобы принять решение.

Сам Георгич никогда не боялся полностью брать ответственность на себя.

И прими он любое решение, все бы его послушались, настолько высок у него авторитет. Но сейчас был не тот случай.

– Да, кстати, Токаря нашли, – удивил он еще одной новостью. – И его самого, и всех его пятерых людей. Километрах в пятнадцати от поселка. На дне ущелья. Те, кто видел их останки, рассказывают: такое впечатление, будто они с немалой высоты сверзились.

– Чего они сделали? – не понял Гриша.

– Свалились.

«А вот птерам бояться нечего: у них крылья», – вспомнил я рассказ об обнаруженном сегодня портале.

Когда птицы, по словам Славы, как будто сами в него влетали.

Очередная плохая новость от Грека. Наверное, даже самая худшая. Все мы, не только Таланкин, были почти уверены, что Токарь и остальные уже на Земле. И называется это крах несбывшихся надежд.

Я посмотрел на Грека. Что он еще приготовил? Возможно, такое, что затмит все сказанное им прежде. Хотя куда уж больше… Но Грек молчал.

– Точно они Теоретика ищут? – засомневался Паша.

 – Так вот прямо ходят по всему Радужному и у всех интересуются: вы такого-то не видели? Непрофессионально. – Он скептически улыбнулся.

Мне едва удалось удержаться от улыбки, и тоже скептической. Сколько времени я рядом с ним пробыл? Когда он сам охотился за мной? Тоже мне профессионал, помолчал бы уже!

Грек посмотрел на Трофима. Тот понял его без лишних слов. Достал из внутреннего кармана телефон, включил, некоторое время в нем ковырялся, после чего продемонстрировал всем фото.

Мое фото. Далеко не самого лучшего качества, увеличенное в дрянном редакторе и явно вырезанное из группового снимка.

Но признать мою физиономию было легко. И понять, что фотография сделана на Вокзале, за день до нашего визита к Федору Отшельнику. По фону за спиной. А также по бандане на моей голове из куска ткани камуфляжной расцветки. На следующий день, когда выяснилось, что я эмоционал, на мою голову нахлобучили армейский кевларовый шлем.