Опасные небеса

Кстати, ходят упорные слухи, что альвендиец обосновался на Островах уже давно, и несколько бесследно исчезнувших кораблей тоже его работа. В таком случае, считаю, нам еще повезло остаться в живых.

На мостик поднялась Николь и встала чуть в стороне. Кивнув Гастилю – подождите, мол, я обратился к ней:

– Слушаю… – у меня едва не вырвалось «солнышко», но вовремя себя одернул, – …вас, госпожа Соланж.

«Все это до поры до времени, – подумал я, – пока они все не увидят, как мы вместе скроемся в капитанской каюте.

Или поодиночке».

Николь сразу приняла правила игры.

– Господин капитан, – тут девушка посмотрела на Гастиля и обратилась уже к нему: – одного из ваших людей мне спасти не удалось.

Гастиль разом помрачнел:

– Это Конрак. А я обещал его матери…

Он тут же одернул себя:

– Нисколько не сомневаюсь, леди, вы сделали все, что могли.

«И даже более того, – взглянул я на Николь. – Значительно больше. Николь может пожертвовать собой ради раненого, иногда ее саму приходится буквально вырывать из лап смерти.

Как произошло это в случае с музыкантом Гербергом».

Николь выглядела так бледно, что даже в свете единственного на мостике фонаря бросалось в глаза. Внезапно девушку качнуло, и я, отбросив все ненужные условности, крепко прижал ее к себе:

– Как ты? Я провожу тебя в каюту.

– Не надо, Люк. – Николь на какой-то миг прильнула ко мне, затем мягко отстранилась. – Я дойду сама. Да и нельзя тебе покидать мостик.

В этом она права.

На глазах Гастиля нам не стоит пользоваться тем, с помощью чего мы в это ущелье и попали – он навигатор, и сразу заподозрит неладное. И теперь придется изрядно попотеть, чтобы выбраться из этих теснин. Хотя при крайней необходимости я плюну на всю эту таинственность – жизнь дороже. И Брендосом не подменишься: придется использовать мой дар видеть воздушные потоки, которого он лишен напрочь.

– Ты справишься? – рука моя продолжала лежать на талии Николь. И на всякий случай, и потому что приятно.

– Да, Люк. Но только если ты меня сейчас поцелуешь.

На всякий случай я поцеловал ее три раза: много – не мало, чтобы уж точно ничего не случилось. Николь спустилась с мостика и, подойдя к тому юнцу, что все время на нее пялился, что-то ему сказала, после чего взъерошила волосы. Затем посмотрела на мостик, нашла меня взглядом, изобразила губами поцелуй, и скрылась. Только слышно было, как хлопнула дверь капитанской каюты.