Опасные небеса

Вообще-то можно было бы сделать и два оборота, но удивлять лихостью было некого – поле пустынное. Да и мой навигатор не тот человек, чтобы рисковать понапрасну. Энди, кожей чувствующий поведение л’хассов, закрутил кабестан в нужную сторону. Закрутил правильно: не слишком быстро, и не очень медленно. Брендос выглянул за борт, чтобы определить высоту, на которой оставался «Небесный странник», после чего распорядился снова:

– Еще оборот.

На этот раз Энди крутил кабестан осторожно, чуть ли не нежно.

– Мастерская посадка, – нисколько не кривя душой, заявил я Рианелю. Тот позволил себе едва уловимую улыбку, скорее из обычной своей вежливости, нежели приняв мои слова за комплимент своему искусству кораблевождения. Но посадил он корабль точно посередине поля, так что похвала была заслуженной.

И все же Кайль оказался прав: к тому моменту, когда «Небесный странник» коснулся земли, наступили сумерки.

– Вахту на палубу, два человека. И чтобы глаз не сомкнули!

Когда летучий корабль, даже такой малыш, как «Небесный странник», находится на земле, попасть на него, если не спущен трап или не открыт грузовой люк, достаточно сложно: его борт возвышается на высоту пары человеческих ростов. Да и волноваться здесь, на Островах, особенно не о чем. И все же мне внушал беспокойство двухмачтовик – неизвестно, кому он принадлежит, и не прибыли ли на нем сюда по мою душу? Но случись что-либо подозрительное, любому из вахтенных достаточно будет повернуть кабестан, и корабль окажется на высоте макушек окружающих поле пальм, ну а потом уже будем разбираться – обоснованной ли оказалась поднятая им тревога.

Спустившись с мостика, я столкнулся с Каилюайлем Фамагосечесийтом.

– Я так понимаю, господин Кайль, в город вы сегодня не отправитесь?

– Время уже слишком позднее для визитов, – улыбнулся он.

Что есть, то есть: наш Пустынный лев во всем, что касается стряпни – кудесник необыкновенный. Сколько раз его пытались переманить! И какие только блага не предлагали! Но нет, Амбруаз остался верен «Небесному страннику». Ему бы еще научиться наконец стоять за штурвалом, но боюсь, в этом отношении все безнадежно.

От камбуза тянуло таким ароматом, что поневоле пришлось туда заглянуть.