Опасные небеса

– Но самое удивительное в том, что проливы между островами очень и очень глубокие. Удивительно, если вспомнить глубину Кораллового моря.

После этих слов Кайль взглянул за борт, где действительно дно просматривалось в мельчайших деталях – там, где оно вообще существовало, потому что под нами проплывали бесчисленные атоллы, мели, выступающие из воды камни, скалы и крошечные островки с одинокими пальмами на них.

– И что по этому поводу говорят ученые? – спросил я только для того, чтобы что-то сказать.

– Ученые? А шут их знает, что они говорят, – пожал плечами Кайль.

«Так уж и ни разу? Один из них даже на борту „Небесного странника“ имеется – Берни Аднер. Причем самый настоящий, не из тех, что только и занимаются тем, что пишут мудреные книги, где через слово не понятно», – подумал я, но промолчал, глядя на то, как на мостик поднимается Николь.

– Вы сегодня выглядите особенно замечательно, – Кайль едва не расшаркался перед девушкой.

– Спасибо, господин Фамагосечесийт.

А мне почему-то захотелось отправить этого господина, чье полное имя удается выговорить только через раз, если уж не за борт, так на палубу, настолько мне не понравилась адресованная ему улыбка Николь. Надо же, а он-то как расцвел, как будто внезапно оказался наследником очень богатого родственника, о существовании которого и не предполагал.

– Люк, мне необходимо с тобой поговорить, – сказала Николь после того, как Кайль все же спустился на палубу.

Мы отошли на самый край мостика, подальше от стоявшего за штурвалом Гвенаэля. Некоторое время помолчали, любуясь кипенно-белыми заснеженными вершинами гор острова Анхейма, особенно красиво смотревшимися на фоне лазурной глади моря. Мне и в голову не приходило, о чем хочет поговорить со мной Николь, но судя по ее решительному виду, разговор не сулил мне ничего хорошего. Наконец, она сказала:

– Люк, предупреждаю тебя сразу: если ты будешь глазеть на этих… – тут она на мгновение замолчала, очевидно, подбирая подходящий эпитет «этим», – в общем, девиц… Или, не приведи Создатель…

И тут же, оборвав себя на полуслове, произнесла с явной обидой:

– Ну и чего ты улыбаешься такой довольной улыбкой?

«Ну как тут не улыбаться, милая? – думал я, нежно привлекая ее к себе.