Небесный странник

Противников осталось пятеро, у Энди теперь два ножа, причем один из них и ножом-то назвать затруднительно, а сам он двумя клинками такие чудеса вытворяет!

Если бы не одно «но»: когда Энди подхватывал нож с земли, моего товарища так повело вперед, что он с трудом удержал равновесие. Да и обратной дороги у нас уже нет – первая кровь пущена. Кроме того, тот, первый, из-за которого все и началось, успел прийти в себя настолько, что поспешил восстановить численность своих дружков, присоединившись к ним.

«Всё, это конец!» – тоскливо думал я, оглядывая тех шестерых, что, возможно, уже в следующий миг бросятся на нас.

Помощь пришла, откуда я ее совсем не ждал. От удара изнутри входная дверь в «Гордость Чеджура» распахнулась так, что едва удержалась на петлях. Следом на крыльце, прикрытым сверху навесом от дождя, возникли двое телохранителей леди Эйленоры. Затем появилась и она сама, в сопровождении человека, представившегося мне Торпом.

Все они оказались за спиной у напавших на нас людей, потому что старатели отрезали нас от входа в корчму.

Должен заметить сразу – появление столь очаровательной леди на мой боевой дух не слишком-то и повлияло, уж очень велика была вероятность умереть, пусть и на ее глазах.

Дальше события развернулись совсем уж неожиданно. Торп остался вместе с Эйленорой на крыльце, коротко отдав команду на незнакомом мне языке двум ее телохранителям. Вот теперь ситуация нравилась мне значительно больше.

Эти парни и сидя производили впечатление своими размерами, а уж теперь, когда стояли во весь рост, причем в руках у каждого из них блестело по два клинка, короткий и длинный, – так вообще выглядели устрашающе.

«Нет, как все же замечательно, что я успел дать согласие на предложение Торпа! Ведь откажись я, они просто прошли бы мимо либо вернулись в корчму», – думал я, глядя на то, как два этих великана спокойными шагами приближаются к старателям.

Тем, кстати, сразу хватило ума понять, что шансов у них нет никаких, ведь теперь силы оказались почти равны. Нападающие молча отступили, чтобы через минуту раствориться в ночной мгле, и я с облегчением перевел дух – все закончилось.