Артуа. Ученик ученика

А что еще с ним можно делать? Может быть, парировать удары или даже вырывать оружие из рук противника. Кто бы меня еще научил, как это делается… Не сомневаюсь, откопай я среди хлама ржавую саблю, я тренировался бы с нею, но… нашлось то, что нашлось.

Я старался, чтобы никто не видел моих занятий. Когда человек моего возраста начинает постигать азы, это всегда смешно. И все равно чувствуешь себя намного увереннее, когда имеешь в руках хоть какое-то, пусть и примитивное, оружие. Необязательно же моим противником станет закаленный в боях мастер меча.

Возможно, это будет обыкновенный бродяга, такой же славный боец, как и я, если не хуже.

С изучением языка дела у меня обстояли неплохо. Той неполной сотни слов, что я уже знал, вполне хватало, чтобы объясняться даже на такие тонкие темы, как кормление коз или необходимость принести охапку хвороста. Что характерно, понять смысл обращенной ко мне речи было значительно проще, чем самому выразить собственную мысль. Насколько я знаю, язык можно считать усвоенным, если можешь на нем думать.

Конечно, до этого было еще очень далеко, но даже Кармина все реже смеялась над моим произношением. А может, все дело было в том, что ей уже надоела новая забава.

Я не считал дни, проведенные в доме Анюты, но прошло никак не меньше двух недель.

Утро обычно начиналось с того, что я приносил пару ведер свежей воды, затем выгонял пастись коз. Они отлично знали, где можно найти себе пропитание, и всегда возвращались домой к вечеру сами. Дальше – огород, грядки, поле, и все это в произвольном порядке.

Обед, часовой отдых и опять фермерство до самой темноты. Ужин в сумерках и обязательное чаепитие перед сном.

Меня всегда интересовало, почему эта семья живет отдельно от всех и именно здесь. Должна же быть на это причина. Попытки расспросить Аниату ни к чему не привели. Когда она начала объяснять, я вскоре замахал руками, потому что не мог понять и половины. Все-таки в ежедневном общении мы пользовались в основном одними и теми же словами, такими же одинаковыми, как и то, что мы делали.

Нет, не получится у меня жить здесь долго, слишком все однообразно. Да и все здешние занятия ничего, кроме уныния, не вызывают: никогда не любил ковыряться в земле. Хорошо еще, что делать все это мне приходилось по собственной воле, а не по принуждению. Кто знает, как бы обстояли дела, попади я в другое место. До сих пор мне так и не удалось выяснить, где я, что это за страна, кто ею управляет. И существует ли здесь, например, рабство.