Почему я?

На маечке не на нашем языке, черными, крупными буквами было броско выведено «HOOTERS» – есть такой ресторанчик в Америке, где официанток подбирают с исключительно выдающимися вперед достоинствами, я уверен, что Аня заняла бы в этом ресторанчике должность топ-менеджера, никак не меньше. К ее общему облику надо добавить поношенные коротенькие джинсовые шортики, прохудившиеся в разных местах и сидевшие на ее заднице так, как будто она в них родилась, синие босоножки на высоком каблуке удлиняли и без того длинные ноги. Надо ли говорить, что все это делало ее еще более неотразимой и чертовски, до неприличия сексуальной.

Видя, что я продолжаю кашлять, она деловито подошла и от всей души постучала мне по спине.

– У тебя совесть есть? Ты смерти моей хочешь? – осведомился я, прокашлявшись и продышавшись.

– А что такое? – невинно поинтересовалась она.

– Что такое? – возмутился я. – Ты посмотри на себя! Я же сказал: «Оденься».

– Я оделась, как вы и приказали, товарищ командир, – в ее голосе отчетливо звучали издевательские нотки.

– Ты, наверное, не услышала слово «прилично», шедшее сразу за словом «оденься», или вообще никогда этого слова не слышала? Разоделась как… – я не стал продолжать. Она в упор посмотрела на меня, в глазах вовсю резвились бесенята.

– Ну, и как кто я разоделась?

Я молчал.

– Во-первых, дорогой товарищ командир, мне так удобно, а во-вторых, тебе же все равно, ты же из этих.

– Из каких из этих?

– Ну из этих, из гламурненьких, – она подняла руки вверх и показала в воздухе кавычки, естественно, маечка тоже поползла вверх, оголив грудь, заставив меня в очередной раз пустить слюну.

– С чего ты взяла?

– Ну как же, ты сам говорил, что тебя женщины не интересует.

У меня появилось острое желание отправить ее обратно в прошлое. Жалко, Гелла не объяснила, как это делается.

– Я не сказал тебе, что меня женщины не ин-те-ре-су-ют, – произнес я зло по слогам. – Я сказал, что ты меня не интересуешь.

– Да?.. Ну извини, значит, я тебя неправильно поняла, хотя для меня это одно и тоже, – ехидно сказала она, усаживаясь в кресло и гипнотизируя своими карими игривыми очами.

– Ладно, не обижайся, хорош кипятиться, проехали. Мир, ок?

Действительно, чего на нее обижаться – сам выбрал это диво дивное, никто пистолет у виска не держал. Хотя, я так чувствую, нахлебаюсь я с ней по полной.

– Ок. Мир.

– Супер! – улыбнулась она.