Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона

Кардаш, еще ничего не понимая, озираясь по сторонам и окидывая нас недоуменным взглядом, пока до конца не осознавая, что дверь мышеловки уже захлопнулась, уже менее бодро еще раз спросил:

– Так чего хотели, рядовой?

Клаус, ухмыляясь, смотрел на него сверху вниз.

– А вот чего, – коротко размахнулся и двинул Кардаша в живот кулаком, тот согнулся пополам, как от удара молота. Дитрих и Иоганн заломали ему руки и наклонили его так, что голова ефрейтора уперлась в чугунную ванну, а тощий зад задрался кверху, Клаус скинул с себя полотенце, обнажив огромный детородный орган, полотенце использовал как кляп, засунув его Кардашу глубоко в рот:

– На, пожуй, полегче будет, да и шуму поменьше.

Не спеша, с удовольствием вошел в извивающееся тело, медленно насаживая его на себя. Несколько толчков, и Клаус закатил глаза.

– Ух, хорошо, – повернулся ко мне. – Давай, Яр, ты следующий.

Я смотрел на скулящее, скорчившееся от боли и унижения тело, уже не человека, а просто кусок скукожившейся, дрожащей, воющей плоти.

– Нет, Клаус, спасибо. Я не по этой части.

– Ладно, Ганс, продолжай.

Ганс не заставил себя ждать. Клаус подошел ко мне.

– Чего ты? Он же на тебя тоже стучал.

– Не знаю, не мое это. пожал я плечами.

И чтобы перевести тему, поинтересовался:

– Клаус, а ты последствий не боишься?

– В смысле, ты это о чем?

– Ну, он же стуканет об этом.

– Да брось ты, – Клаус махнул рукой. – Что нам за него будет, мы немцы, арийская кровь.

А он кто – славянин, недочеловек. Извини, Яр, не принимай на свой счет, к тебе это никак не относится, ты свой. Точно не хочешь? – кивнул он в сторону, где над телом Кардаша уже измывался Дитрих.

– Нет, спасибо.

– Зря. А я, наверное, на второй заход пошел. Мне чего-то на душу легло.

Клаус добродушно похлопал себя пятерней по своему волосатому животу. Я вышел, больше на это я смотреть не мог. После случившегося Кардаш в роте так и не появлялся. Вначале попал в лазарет. По слухам, пытался писать рапорт, но рапорт завернули: во-первых, начальству скандал был не нужен, а во-вторых, он пытался жаловаться на немцев.

Это недопустимо. Дело по-тихому спустили на тормозах. Кардаша перевили в другую часть. Клауса и компанию – в другую учебку. Напоследок Клаус протянул мне свою лапищу.

– Смотри, Яр, аккуратней здесь, и там, на фронте, береги себя, желаю удачи.

– Тебе тоже удачи, Клаус. И не шали, – ответил я на его рукопожатие.