Башня говорящего осла

Но жениться не хотел, боялся, что Лизе будет плохо с мачехой. Колдунья целыми днями колдовала, чтобы влюбить в себя этого доброго человека, но у него ничего не получалось: отцовская любовь была сильнее колдовства. И когда ведьма поняла, что околдовать Лизиного папу – дохлый номер, она решила отомстить. Взяла и уменьшила Лизу, сделала из нее что-то вроде Дюймовочки. Отец, естественно, дочь свою любить не перестал, заботился, как только мог, и всё такое… И вот он один раз выполнял какую-то работу по дому, то ли пол подметал, то ли посуду мыл (жены ведь у него не было) и в полголоса стал напевать…

В руках нового учителя непонятно откуда появилась флейта.

Он поднес ее к губам, и заструилась тихая грустная музыка про Лизочка.

Мой Лизочек так уж мал, так уж мал,

Что из грецкого ореха

Сделал стул, чтоб слушать эхо,

И кричал, и кричал!

Нет, Цезарь Тигранович не пел. Одновременно играть на флейте и петь при всем желании не получится. Но в том-то вся и штука, что никто не пел, а слова различались.

И я готов спорить, что и вы, если бы присутствовали при игре Цезаря Тиграновича, различили слова, даже если бы никогда раньше их не слышали.

…Мелодия кончилась, а дети еще несколько секунд продолжали сидеть в молчании, с открытыми ртами. И непонятно было, что повергло их в оцепенение: сказочная история или звуки флейты. Наверное, и то и другое.

Первым тишину нарушил Костя:

– А что, – недоверчиво спросил он, – это на самом деле было или вы все придумали по школьной программе?

– О, не сомневайтесь, высокородный юноша, все было именно так, как я рассказал.

Может быть, не совсем так, но почти так.

В глазах Шляпсона блестела какая-то хитринка. Непонятно было, шутит он или говорит правду.

– Более того скажу, я очень хорошо знал Лизиного папу. Мы… э-э-э… вместе работали.

– Скажите, а девочка так и осталась маленькой? – спросила троечница Лида Цветкова. Цветкова считалась в классе главной плаксой и сейчас, кажется, тоже была не прочь пореветь.

– Ну что вы! – рассмеялся учитель.

 – Все закончилось хорошо. Колдовство прекратилось со смертью колдуньи, и Лизочек снова стала нормального роста.

– Это Лизин папа убил колдунью?

– Как можно! Убийство – это, знаете ли, тяжкое преступление. Даже убийство колдуньи. Колдунья сама умерла. Лопнула от зависти к хорошим людям.

Лида Цветкова облегченно вздохнула.

– А с колдуньей вы тоже вместе работали? – ехидно поинтересовался Костя.

– Ну… – на секунду растерялся Шляпсон.