Живая пуля

Хозяева могли бы ее вывезти, но если Никита заплатит, все достанется ему. Мебель его вполне устраивала, и он заплатил за нее сразу и полностью. И предоплату за дом внес. Антонина Викторовна вложила в свою папку подписанный договор и отдала ему ключи от дома. Если хозяева не против того, чтобы он здесь жил до совершения сделки, он точно возражать не будет.

– Можете не сомневаться, вы сделали отличный выбор, – с заученной улыбкой сказала риелторша.

– Антонина Викторовна, можно без официальностей, – сказал Никита, усевшись в кресло.

 – Я от сделки не откажусь, так что можете не переживать.

– Да я не переживаю, – уже душевно улыбнулась она.

– Пережевать надо, а не переживать, извините за каламбур. Как насчет ужина?

Никите не хотелось возвращаться в гостиницу, и он собирался переночевать здесь. Только на голодный желудок не уснешь.

– Ну… – замялась женщина.

– Обещаю не приставать… Или муж будет против?

На ее правой руке не было обручального кольца, но это еще ничего не значило: ведь женщина могла жить и в гражданском браке.

– Против того, чтобы вы не приставали? – игриво спросила риелторша.

– Нет, против ужина?

– Когда у меня будет муж, тогда он будет против. И я буду против. Но мужа нет, и сегодня у меня был трудный день…

– Думаю, бутылочка хорошего вина нам не помешает.

Антонина Викторовна думала так же, и еще она знала место, где можно было хорошо посидеть за умеренную цену.

Это был небольшой и уютный ресторан. Легкая музыка, мягкое освещение, вежливые официанты.

И цены не кусались, хотя в этом и мог заключаться подвох. Но кухня Никиту не разочаровала. И каре ягненка ему понравилось, и морепродукты в рыбном салате показались ему очень вкусными. А сухое французское вино придало их разговору непринужденный характер.

Никита собирался заказать вторую бутылочку, когда к ним вдруг подсел среднего роста, невзрачной внешности мужичок лет сорока. Хлипенький он на вид, если не сказать плюгавенький, но гонору в нем выше крыши. Костюмчик на нем дешевый и, мягко говоря, не первой свежести, но это его ничуть не смущало.

Держал он себя так, как будто был особой королевских кровей, привыкшей к преклонению и роскоши. Глаза наглые, взгляд напористый.

– Ты кто такой? – глядя на Никиту, спросил он.

Вопрос по меньшей мере хамский. За такое дело наказывают. Никита мог бы сломать ему челюсть, но его рука полезла в карман в поисках мелочи. Иной раз, чтобы унизить человека, совсем не обязательно распускать руки.