Живая пуля

А то ведь затем придется пояснить, что Инна внешне похожа на его жену, а зачем ей это знать? Какой женщине хочется быть чьим-то подобием?.. Да и не смог бы он сказать, потому что в дверь вдруг постучали.

Инна резво соскочила с дивана, смахнула с кресла свои брюки. Никита вспомнил, что не закрыл калитку, но кто мог зайти к нему во двор без приглашения? Правильно, кто-то из коллег Инны. И она, похоже, подумала о том же.

И точно, на крыльце стоял старший лейтенант Ракитин. Синие джинсы с боковыми карманами, темно-серая толстовка с капюшоном.

Никита оделся сам, дождался, когда Инна приведет себя в порядок, только тогда открыл дверь.

– Чего так долго не открывал? – нахраписто спросил старлей, переступая через порог.

Как будто к себе в дом входил. Никита, по его мнению, должен был посторониться, но он даже на полшага не сдвинулся с места.

– Во-первых, здравствуй.

– Ну, здравствуй… Инна где? – спросил опер, пытаясь скрыть испытываемую им ревность и обиду.

– Ракитин, ты что здесь делаешь? – удивленно спросила Инна.

Глядя на нее, непросто было догадаться, чем она только что занималась. Суровая, официальная, холодная.

– Да нет, это что ты здесь делаешь? – с осуждением спросил Ракитин.

– Забор осматривала…

– Забор? – скривился старлей.

Он зашел в каминный зал, глянул на барную стойку и обиженно хмыкнул:

– Неплохой у вас тут забор из «Хеннесси»…

– Трава мокрая была после дождя, – сказал Никита.

– Больше ничего не промочила? – ухмыльнулся Ракитин.

– Ты, старлей, не забывайся, – нахмурился Горелов.

– А то что? – встрепенулся опер.

– Думаешь, я не знаю, кто ко мне Артура зарядил? Знаю. Как считаешь, что прокурор скажет?

– Это еще доказать нужно.

– А без доказательств?

– Без доказательств тебе никто не поверит.

– А тебе?

– Что мне? – фыркнул Ракитин.

Никита вздохнул и положил руку ему на плечо. Это была провокация, на которую старлей и повелся. Он и его проучить захотел, и перед Инной блеснуть, поэтому попытался взять руку в захват. Но Никита ушел от приема и сам взял Ракитина в оборот. Заломил ему руку за спину, оторвал от земли его левую ногу. Он вытолкал опера из зала, заставив пропрыгать на правой ноге через холл, затем вышвырнул его из дома на крыльцо и закрыл дверь.