Живая пуля

Похоже, он всерьез надеялся запугать подозреваемого, подавить и расколоть на признание.

Инна ничего не сказала, но очень выразительно посмотрела на Ракитина. И этого вполне хватило, чтобы остудить его пыл.

– Понял, – поворачиваясь к ней спиной, с нарочитой небрежностью сказал Миша.

Он умел изображать из себя крутого, но в душе он все-таки далеко не тот матерый волк, каким хотел казаться. Еще сохранилась в нем юношеская робость, которая и проявлялась в общении со слабым полом. Не очень у него получалось с девушками.

Вроде бы и не краснел он перед ними, но и ухарская легкость ему не давалась.

В отделе он появился осенью прошлого года. Из Питера в родной Потоцк перевелся. Первое время всего лишь посматривал на Инну, а на вечере по случаю Нового года попытался зажать ее в темном углу. С гусарского наскока хотел ее взять, да шашка обломалась и шпоры отвалились. Не знал, бедняга, как она умеет коленкой в пах бить… С тех пор он даже побаивался ее, хотя и не прочь был завести с Инной роман.

– Сходи к соседям, спроси, кто труп там увидел, полицию вызвал, – Инна кивком головы показала на соседний дом.

– Нет там никого, – усмехнулся подозреваемый.

Голос у него не самый густой, но все-таки баритон, вибрирующая хрипотца в нем, приятная на слух.

– Сейчас нет или вообще? – спросила Инна.

Ракитин остановился, прислушиваясь к их разговору, и ей пришлось махнуть ему рукой – дескать, иди, не задерживайся.

– В отпуск они уехали, в Турцию. Позавчера укатили.

Инна посмотрела на соседний дом, что находился через дорогу.

В принципе, оттуда тоже можно было увидеть труп. Она присела, и забор закрыл окна второго этажа… Труп можно было увидеть только с чердака, но что там делать в половине шестого утра? Примерно в это время и поступил вызов. Надо было обладать острым зрением, чтобы разобрать, живой человек лежит или мертвый. Тем более пасмурная погода, без бинокля точно не разберешься. Обычно в таких случаях соседям звонят, а не в полицию. Хозяину этого дома должны были позвонить.

Был еще дом слева, но оттуда труп точно не увидишь.

– Ваша фамилия? – Инна включила диктофон.

– Горелов. Никита Тимофеевич Горелов. Семьдесят второго года рождения, если вам это интересно, – усмехнулся он.

– Интересно. Так же, как интересно ваше семейное положение.

– Холост… Это не моя жена, – Горелов вздохнул и кивком показал на труп. – Антонина. Продала мне этот дом… Я не понимаю, что здесь произошло.

От него не тянуло перегаром.