Здравствуй, Мурка, и прощай!

– Ты в этом уверен? – как на неразумного посмотрела на него Маринка. – Он бы не стал про заначку говорить. Заявил бы, что я всего лишь зарплату его взяла. Закрыли бы меня годика на три-четыре. А я птица вольная, в клетке зачахну.

– Так ты что предлагаешь?

– Разве я что-то предлагаю? – удивилась Маринка. – Я говорю, что с умом дела делать нужно. Дела делать, а не разборки клеить.

– Так давай дела делать!

– С кем, с тобой?

– Я же тебе сказал, тебе без меня нельзя. Пропадешь.

– Не угадал. Никто ничего мне не сделает.

– И все равно тебе со мной нужно быть.

– Боишься пропасть без меня? – ехидно спросила Маринка.

– А кто его знает, может, и пропаду! Ты вот про барыг говорила. У которых нычки жирные. Адреса-то их знаешь?

– Знаю.

– Может, наколочку дашь? Мы поработаем.

– Еще чего! Вы поработаете, а я сяду – очень интересно!.. Если вместе работать будем, тогда не так обидно.

– Так а я о чем? Давай вместе!

– Я, в общем-то, без тебя обхожусь легко и просто. В моем деле сбоку припека не нужна.

Глаза у Маринки вспыхнули азартным огнем, дыхание участилось. В таком состоянии либо банк срывают, либо проигрываются в пух и прах.

– Так давай «бобров» бомбить будем. Ты даешь наводку, мы работаем.

– Как?

– Скоком. У нас опыт имеется.

– Ты знаешь, какие там двери! Только с виду простые, а стоят крепко – не выломаешь. Замки навороченные, отмычкой не возьмешь.

– Ничего, что-нибудь придумаем.

– Думай. Пей водку и думай.

– А может, лучше вместе думать будем?

Капрон поближе подсел к ней. Сначала прижался к ней бедром, затем обнял одной рукой за плечи. Маринка не выделывалась. Сидит молча, думает о чем-то. Тогда он положил руку ей на грудь. Ничего. Просунул руку под блузку. Никакой реакции. Снял блузку. Языком провел по ложбинке между грудками. Марина напряглась, истомленно закрыла глаза, запрокинула голову назад.

А Капрон разошелся не на шутку. Давление такое, что клапаны срывает. А есть только один способ спустить пар. Но Маринка была начеку. И в тот момент, когда он втиснулся между ее ног, больно укусила его за нос.

Он мог бы ее ударить. Но, даже вне себя от злости, он не посмел поднять на нее руку. Да и не стала бы Маринка подставляться под удар.