Вольному – воля

– Теперь ты!

Он направил ствол на Ролана. Теперь он должен был надругаться над несчастной женщиной. В принципе, силы для этого у него были: наскреб их по сусекам, пока стоял. И желание было: он же мужчина, и ничто мужское, само собой, ему не чуждо. Но насиловать женщину, да еще из-под палки…

– Не буду! – мотнул он головой.

И шагнул навстречу мерзавцу.

– Стоять! – взвизгнул тот.

Но на спусковой крючок нажал не сразу, а лишь после того, как Ролан подошел к нему на опасно близкое расстояние. От выстрела зазвенело в ушах, но тело не пострадало.

Ролан сумел вырубить противника, забрал у него ружье. Но в бессилии опустился на землю. Голова кружилась, боль застилала глаза, но он все же навел стволы на рыбака Кольку.

– Эй, ты чего? – запаниковал он.

– Теперь твоя очередь! – глумливо хохотнул Зубодер.

Похоже, общение с женщиной придало ему сил. И он даже забрал у Ролана ружье, чтобы держать рыбака на крючке.

– Как скажешь…

Колька начал расстегивать ремень на своих брюках.

– Ты чо, удод? – рыкнул на него Зубодер. – Раньше о бабах думать надо было! А сейчас мокрое!

Удерживая ружье одной рукой, пальцами другой он провел по своему горлу.

– Дружка своего кончай, понял!

К своему ужасу, Колька все понял. И Танька догадалась, что может сейчас случиться.

– Не надо! – заголосила она.

И, рухнув Зубодеру в ноги, обняла его двумя руками за сапог. Но тот заорал на нее, высвободил ногу и пнул ее в бок, как шелудивую псину.

– Пошла отсюда, шалавая! – заорал он.

И для убедительности не очень сильно, но все же ударил ее прикладом по голове. Танька сознания не потеряла, но обхватила голову руками и заскулила, зубами кусая траву.

Этот удар подействовал и на Кольку. Он в страхе смотрел на Зубодера, ладонями закрывая свою никчемную голову.

– Считаю до двух! – рявкнул на него тот.

Колька не выдержал, вытащил из-за пояса тесак, рыдая, на коленях подполз к неподвижному телу своего друга и вонзил широкий и, судя по всему, очень острый клинок ему в живот.

– Еще! – потребовал Зубодер.

И снова рыбак ударил друга ножом. И еще раз, и еще… Он бил его до тех пор, пока тот не затих и не уставился в небо стекленеющими глазами.

– И зачем ты это сделал? – презрительно скривился Ролан.