Восемь лет до весны

Она осознавала свою ущербность, наверное, потому и смотрела на меня со дна жизни, хотя и сверху вниз.

При первом же взгляде на нее у меня возникло чувство, что я ее где-то видел. Высокий лоб, густые, красивой формы брови, волнующая линия носа – все это казалось мне знакомым. Вряд ли эта потаскуха являлась мне в моих эротических снах.

– Уже мелкоту ко мне водите? – спросила она и глянула на меня с блудливой усмешкой.

Эта неземная краса мигом угадала свою выгоду. Куда лучше ублажить чистого мальчика, нежели грязного мужлана.

Женщина широко распахнула дверь и сдала немного назад, но Санька все же толкнул ее в плечо, требуя подвинуться.

– Ленька это, наш младшенький, – пояснил он, заглядывая в комнату.

Виталик ничего не сказал.

Он просто развел полы ее халата, с хитромудрой улыбкой глянул на обнажившуюся грудь и спросил:

– Не тесно? – Брат удивленно глянул на меня и заявил: – Ну чего ты встал тут как истукан? Дверь закрой!

Я кивнул, переступил через порог, взялся за дверную ручку.

В это время Санька открыл окно. Порыв сквозняка ударил в дверь, и она с силой захлопнулась. Все бы ничего, но от удара ключ выскочил из скважины и стукнулся о пол. Шлюха усмехнулась, глянула на меня, как на безрукого ушлепка. Она как будто и не замечала, что Виталик стаскивал с нее халат.

Поднимая с пола ключ, я открыл для себя вид снизу. Женщина казалась мне худенькой, но живот явно не соответствовал ее комплекции. Его надула водянка или беременность. Еще я заметил следы от уколов на ее локтевых сгибах.

Беременная шлюха-наркоманка. Ну что ж, вокзальное дно и не такое видало. Да и мне в общем-то не в диковинку.

Из комнаты в тесную прихожую вышел Санька, презрительно глянул на шлюху, кивком показал за плечо и спросил:

– А чего у тебя не убрано?

– Сейчас уберем, – заявил Виталик и усмехнулся.

Взгляд у него замаслился, заблестел, дыхание участилось. Он протолкнул шлюху мимо Саньки и закрылся с ней в комнате. Нетрудно было догадаться, чем он там собрался с ней заняться.

Я и сам заколотился изнутри, где-то стало жарко, где-то твердо, а внизу живота все это слилось в одно. Грязная затасканная шлюха возбудила меня до неприличия. Мое сознание стекло в область животных чувств, и я ничего не мог с собой поделать.

– Хочешь? – спросил Санька, кивком показав на закрытую дверь.

Слова застряли у меня в горле, а кивнуть я боялся. Одно неосторожное движение могло взорвать меня изнутри. Во всяком случае, я чувствовал такую опасность.