Восемь лет до весны

С каждым словом ее возмущение спадало, а голос разума нарастал. Я же брат Виталика и приставлен за ней смотреть. Значит, мое слово могло оставить ее без сладкого.

– Да я-то нормальный, а ты загадила здесь все, как последняя скотина!

– А я последняя? – без возмущения, как будто у себя самой спросила она.

– Нет, первая!

– Ну, не первая. – Дуська кивнула, подняла с пола тряпку, посмотрела на стол, который нужно было протереть, потом на меня. – Может, ты сам?

Я мотнул головой, и отказывая ей, и утверждая себя в своем решении.

– А я бы тебя за это отблагодарила! – Она облизнула губы, бросила тряпку на стол, соблазняюще глянула на меня и расстегнула пуговицу на груди.

Я ощутил стремительное движение, с которым во мне отрастала третья нога.

Еще немного, и я смог бы опереться на эту ногу и зайти на ней в гости к Дуське. За дозу она сделает все, что мне угодно. Но я же не сволочь, чтобы воспользоваться ее бедой.

– Работай давай! – крикнул я, оттолкнул Дуську и рванул в прихожую.

Я бежал не столько от нее, сколько от себя, но уйти из квартиры не смог.

Открыв дверь, я увидел на лестнице двух типов опасной наружности, которые направлялись ко мне. Один рослый и мощный, другой пониже и худощавый, но пугающего в них было примерно поровну. Тяжелые хищные взгляды, в движениях спокойная агрессия. Тот, который пониже, перебирал в пальцах четки, на его фалангах красовались перстни.

Я кое-что понимал в тюремной живописи, но сейчас просто не имел времени на то, чтобы разглядывать наколки.

Я просто стоял как истукан под грозовой тучей, из которой вылетали молнии. Если вдруг хлынет дождь, то мне ничего не останется, кроме как обтекать.

– Дуська здесь? – спросил худощавый субъект с четками, обнажая во рту золотую фиксу.

– Здесь, – сказал я, отступая.

Конечно же, это клиенты нагрянули. Санька не смог сопроводить их лично, но адресок дал. А тут я на хозяйстве, и гостей приму, и плату сниму.

– А ты, значит, козочку пасешь, да? – спросил фиксатый тип и пристально посмотрел на меня.

Он шел, практически не замедляя ход. Его глаза похожи были на шаровые молнии, которые могли сжечь меня дотла. Я пятился, пока не оказался в комнате, у разобранного дивана со смятой постелью.