Воровской ход

– Да ты его зарезал, падла! – Леон схватил врача за грудки, но тут же скривился от боли.

Ему и самому досталось. Две картечины впились в правую руку, задев какой-то двигательный нерв. Пока Арнольда готовили к операции, Максим Львович осмотрел рану, наложил новую, правильную повязку, но спасет ли его это от расправы?

– Да что я мог сделать? – возмущенно протянул врач. – Пуля печень задела, задела артерию, он потерял много крови…

– Мы бы нашли кровь! Ты бы сказал, мы бы нашли! – разжав руки, произнес Леон.

– Да дело не в переливании, у него вся брюшная полость кровью залита… В больницу его надо было везти, а не самодеятельность устраивать… И не факт, что спасли бы… Поймите, ранение очень серьезное!

– В расход этого криворукого! – сквозь зубы процедил Леон, поворачиваясь к Егору.

– Не могу.

– Как это не можешь?!

– Я его жене слово дал, что живым привезу.

– А кто у него жена?! Никто! Небось, такая же шлюха, как… – Леон осекся, взяв себя в руки.

Но Егор понял, что он хотел сказать.

– Спокойно, пацан, спокойно! – почувствовав его напряжение, хлопнул по плечу Егора Леон и опять скривился от боли.

Он сам возглавил наезд на каштановскую братву. Пацаны подъехали к кафе, где заседали бандиты, и без всякого зазрения совести вернули должок. Пятерых, говорят, положили, всех наглухо. Самого Каштана среди покойников не оказалось. А на обратном пути Леон с пацанами нарвался на «ответку». Парни садились в машину, когда появились каштановские.

– Каштан тебя ищет, – задумчиво покачал головой Егор.

– Только того и хочу, чтобы нашел.

Леон действительно, казалось, рвался свидеться с Каштаном, рассчитаться с ним за пацанов, которые погибли от рук его отморозков, а заодно закончить войну сокрушительной победой. Но в то же время скрывался в дачном поселке в окрестностях Новорудного.

– А если найдет? Если он кого-то завалит, пока ты его убивать будешь?

– Умный? – резко спросил Леон. – Скажи лучше, что боишься!

– Чего?

– А кому за врача предъявят?

Егор промолчал. Видно же, что не в себе Леон. Пусть он успокоится, тогда и разговор мягче пойдет.

– Значит, слово, говоришь, дал?

– Я его домой живым привезу.