Волк и семеро козлов

Двадцать тысяч свиней в год, производительность – полторы тысячи тонн чистого веса… Ну, Корчакова понять можно, он сам такие комплексы строит, к монополии стремится…

– Значит, сделка не состоялась и монополии не получилось.

– Ну, это уже не наши проблемы.

– Может, он тебе за это отомстить хочет?

– Он уже отомстил, – мрачно усмехнулась Аврора.

– Кому?

– Кому-то… Он сейчас в СИЗО, суда ждет. За организацию заказного убийства. Подробностей я не знаю, но влип он здорово… Хотя, насколько я поняла, он даже из тюрьмы своим бизнесом руководит.

И это была его идея наш свинокомплекс купить… Но я не думаю, что ему хватило ума заказать меня из тюрьмы.

– Ну, тюрьма не Марс, там тоже жизнь есть. И заказ можно оформить. Если, конечно, возможности имеются… Я так понимаю, что этот Корчаков не блатной…

– Ну, в каком-то смысле блатной, – улыбнулась она. – В советское время у него большой блат был.

– Я не об этом.

– Я знаю… Не был он блатным, хотя с ворами знался. Но постольку-поскольку.

Потому что платил им за крышу. Только не помогли ему воры, когда Миша за него взялся…

– Ну, кто за чепушилу заступится… Нет, не мог он тебя из тюрьмы заказать. Да и зачем ему это, когда статья на шее? Ему сейчас точно не до тебя…

– Я тоже так считаю. Потому и не думаю на него… Зря мы про него заговорили. Его взгляд у меня до сих пор перед глазами стоит. Страшно.

– Забудь.

– Легко. Ты же со мной, – сказала она и носом зарылась в его плечо.

Машина стремительно приближалась к ее дому.

Ролан чувствовал, как холодеют руки и немеют ноги. Аврора всерьез решила сбежать с ним из города, но беда в том, что с ней будут ее дети. А этого он и боялся. Сможет ли он смотреть им в глаза? Волок прожил сволочную жизнь, но ведь он был отцом детей Авроры…

Глава четвертая

Крутая волна с грохотом обрушилась на скалистый берег, брызги взметнулись к солнцу, в них на короткий миг высветилась радуга. Теплый соленый ветер бил в лицо, под ногами шуршала галька, галдели, дрались между собой чайки… Но есть и свои минусы в этой морской идиллии.

– Отстой! – взвизгнул Егорка, протирая рукой забрызганное лицо.

Он чем-то похож на покойного Волока. Плотный, тяжелокостный, и даже лоб такой же массивный и покатый, как у отца. И еще у него та же манера выражать недовольство, морщить нос и кривить губы. Только нет еще в нем отцовской уверенности. Выбрав камень побольше, он гневно зашвырнул его в воду.