Украденная невеста

Павел совсем не прочь был выбиться в люди, стать таким же крутым волкодавом, как Еникеев, возглавить отдел, да так, чтобы его уважали не за звезды на погонах, а за реальные заслуги. Но все это казалось делом отдаленного будущего, он не спешил, служил, а не выслуживался. А Леня хотел большего, он мечтал о генеральских звездах и не скрывал этого. И должность начальника отдела – всего лишь ступенька к этой мечте. И чем раньше он ее займет, тем лучше. Он торопился…

– А то, если вдруг ты сам захочешь его взять, ты скажи, я буду знать.

– Ленька, ты с какого дуба рухнул? Еще не поднялся, а уже башкой стукнулся?.. Тебе начальник повышение обещал, ты его получишь… А я подожду… Я потом сразу на место Еникеева, – улыбнулся Павел, чтобы сгладить ситуацию.

– Сразу на место Еникеева? – Шаров озадаченно наморщил лоб.

– Леня, тебя, наверное, вчера больно ударили? – Павел схватил друга за руку и потянул к Управлению. – Пойдем, доктор Лекарев тебе клизму вставит. Она мозги хорошо вправляет.

Всю дорогу к своему кабинету Павел находился под впечатлением от разговора.

И только потом вспомнил про Зою. И даже порадовался за себя. Он, конечно, влюблен в эту чудесную девушку, но служба есть служба, и очень хорошо, что голова не совсем забита розовыми соплями…

* * *

Подполковник Еникеев не шевелился: было непонятно, то ли человек за столом сидит, то ли каменная глыба. Скорее, человек-глыба. Ростом чуть выше среднего, в плечах так себе, а когда появлялся, заполнял собой все пространство вокруг.

Он мог сейчас переместиться из-за своего рабочего стола в темный угол кабинета, но все равно останется в центре внимания, потому что всей своей внутренней мощью притягивал к себе взгляды подчиненных.

Павел смотрел на него если не с трепетом, то близко к тому. И даже не терзался обидой. Лекарев действительно уходил на повышение, а на его место прочили Шарова. И не абы кто его двигал, а сам Еникеев, значит, по-другому и быть не должно. Значит, Павел еще недостоин повышения.

Значит, ему еще нужно работать над собой. Впрочем, он и так это знает. И работает.

Еникеев долго о чем-то думал – угрюмо, напряженно. Подчиненные уже собрались за приставным столом, совещание началось, а он все думал и молчал.

– Бакаев повесился, – наконец изрек он.

И в кабинете стало тихо, как в холодильнике, в котором повесилась мышь. Или родился мент.

– Свидетель по делу Кашимова, – пояснил Шаров.

Он и сам был застигнут врасплох этой новостью.