Тюрьма, зачем сгубила ты меня?

Ровно через две минуты он выйдет к зданию тюрьмы.

– Товарищ майор! – окликнули его сзади.

Сизов невольно вздрогнул. Не от страха – от неожиданности. Обычно он старался контролировать обстановку вокруг, и сейчас, сворачивая в переулок, он незаметно глянул назад. Никого не было. Но не прошло и минуты, как со стороны спины появился человек с грубым и густым мужским голосом.

Это был высокий лет тридцати пяти мужчина в дорогой черной куртке из стриженой норки и в кепке из того же меха. Черные волосы, длинные узкие брови, поднимающиеся к середине широкого лба, глазные впадины большие, но сами глаза маленькие, неприятного водянисто-голубого цвета.

Тонкая перегородка чуточку искривленного носа с крупными ноздрями. На нитевидных губах благодушная улыбка, а в глазах беспокойно-тревожное ожидание.

– И что дальше? – настороженно спросил Сизов.

Сознание оставалось в напряжении, а мышцы тела он расслабил. В раскрепощенном состоянии легче отразить удар.

– Разговор есть, товарищ майор, – еще шире улыбнулся мужчина.

Андрей всматривался в незнакомца. Взгляд у него закрытый, белые зубы. Черты лица суровые, а кожа свежая, здорового цвета, ухоженная. Едва уловимый запах дорогого мужского парфюма. Лицо выбрито до синевы, мелкий порез от бритвы заклеен, но не газетой, а специальным пластырем под цвет кожи… Нет, на уголовника он не похож.

– Пожалуйста.

Андрей протянул ему свою визитку.

– Сегодня запишитесь на прием, а завтра ко мне в кабинет, с пятнадцати до семнадцати…

– Ну зачем же так официально? – улыбнулся мужчина.

 – В кабинете по душам не поговоришь. А разговор сугубо конфиденциальный… Нас интересует подследственный Горбушин Василий Власович.

Сизов молча пожал плечами. Нет ему дела до интересов незнакомца.

– Хотелось бы видеть его в отдельной камере, без уголовных соседей, в спокойствии и безопасности.

– Чтобы вам его там увидеть, надо сначала в изолятор попасть, – усмехнулся Андрей.

– Мне там делать нечего. А Василий Власович уже там. И ему нужно создать условия.

Вы могли бы посодействовать. Вознаграждение – двадцать пять тысяч в европейской валюте. Согласитесь, это не так уж и мало. За такую сумму и побег можно организовать…

– Вы еще в изолятор не попали, а уже о побеге думаете. Побег не обещаю, а одну камеру с вашим Василием Власовичем организую.

– Вы не понимаете, – нахмурился мужчина.

– Я все понимаю. Вы предлагаете взятку должностному лицу.

– Это не взятка, это вознаграждение… Двадцать пять тысяч евро.