Тюрьма, зачем сгубила ты меня?

Снимают друг друга, когда сексом занимаются, а потом фотки печатают. И мастера не дремлют, собирают картинки, а потом в Интернет продают, провайдерам там всяким…

– Ты мне мозги не вправляй. Скажи лучше, кому сама эти фотки продала?

– Не продавала я.

– Значит, за так отдала. Чтобы Катьку опозорить… Могу тебя поздравить! Катька увольняется с работы!

– И чему радоваться? Мы без нее как без рук!

Лиза смогла выразить огорчение только на лице, но в глазах угадывалось ликование.

– Кого ты лечишь, змея? Я ж тебя сейчас по стенке размажу!

– Не надо!

Она испуганно закрыла лицо руками.

И Карцев тут же воспользовался этим. Дернул за поясок, и узелок на нем с легкостью развязался, полы халата сползли в сторону, обнажая тонкую бороздочку интимной стрижки…

– Или по кровати…

– Лучше по кровати, – кивнула она, скидывая с себя халат. – Ты мне всегда нравился, – плотно прижавшись к нему, взвинченно прошептала она. – Наконец-то…

Карцев не пытался сдерживать себя…

* * *

Он сидел в своем кабинете и в буквальном смысле считал ворон, усеявших своими черными тушками ветви раскидистого дерева.

Надо было хоть чем-то отвлечься от дурных мыслей.

Ему казалось, что подчиненные посмеиваются над ним, подленько хихикают ему в спину. Компьютеры сейчас в каждом доме, и редкий мужик откажет себе в удовольствии побродить по порнографическим сайтам. А это значит, что за его женой закрепится дурная слава потаскухи, а за ним – рогоносца.

Жаль, не догадался он вчера сфотографировать Лизу в откровенных позах, а то было бы чем нанести контрудар. Сам бы разместил ее фотосессию в Интернете. Лиза хоть и не замужем, но стремится к этому, а значит, ей такое «счастье» радости бы не принесло…

Ничего, у него еще есть возможность отыграться. Он у нее паспорт свой как бы случайно оставил. Чем не повод зайти к ней сегодня вечером. Фотокамера есть. И ей отомстит, и жене заодно…

В дверь постучали. Карцев открыл было рот, чтобы крикнуть привычное для таких случаев «да», но посетитель не стал дожидаться разрешения.

В кабинет уверенно вошли двое мужчин – один в неряшливой куртке-аляске, другой в дешевой синтетической дубленке, и оба при этом надутые как индюки.

– Я не понял! – набычился Карцев.

Но красные корочки с золотым тиснением мигом сбили с него спесь.

– Майор милиции Седов, – представился один, крепкий, коренастый, с мрачной физиономией бывалого зэка.