Три богатыря

Алеша снял с коня германского рыцаря. А ведь это железное чудище казалось непобедимым. Добрыня сбросил на землю новгородского силача.

Не отстал и Тугарин. Его копье не подвело и на этот раз.

В третий круг вышел и Никита Кожемяка. Правда, это никого не удивило. Семь лет кряду этот чудо-богатырь становился обладателем главного приза. И в этот раз ему пророчили победу.

Славу свою Никита обрел уже давно, восемь лет тому назад, когда на Русь, еще не оправившуюся от войны с Хорватией, хлынула неисчислимая печенежская рать.

Как на беду, под рукой у великого князя не оказалось богатыря, сумевшего бы дать кочевникам достойный отпор. А печенеги обещали: если победит русский, они на целых три года зарекались ходить на Русь.

И вот тогда появился молодой ремесленник по имени Никита Кожемяка. Он вызвался на поединок. В страшной схватке с печенежским витязем он вышел победителем.

В третьем круге Алеша с Добрыней не ударили в грязь лицом. Не оплошали они и в последнем, четвертом.

Они не дрались друг с другом, но и не выпало им сразиться с Тугариным. Схватка с ним была впереди.

Под занавес первого дня состязаний великий князь позвал к себе четырех лучших воинов: Алешу Поповича, Добрыню Никитича, Никиту Кожемяку и Тугарина.

Увидев перед собой Алешу и Добрыню, Владимир удивленно повел бровью и сказал:

– Я вижу, вы и впрямь чего-то стоите!

Это было выше всякой похвалы.

– Мы дрались, дабы снискать твою, мой повелитель, милость! – с поклоном отвечал Алеша. – Мы ищем признания мечом, а не хитрым словом.

При этом краем глаза он увидел, с какой ненавистью смотрит на него Тугарин.

– Да, я вижу это, – величественно кивнул князь.

– Наш друг Илья Муромец стоит нас двоих, – заметил Добрыня. – Нет сильней богатыря на Русской земле.

– Если так, тогда он, пожалуй, мог бы справиться с Соловьем-разбойником, – задумался князь.

Алеша понял, что настал его час. И хотел уже просить Владимира об освобождении Ильи. Но все испортил Тугарин. Он, как всегда, полагался на вескость своего слова.

– Да, ваш друг мог одолеть Соловья, – как бы соглашаясь, сказал он. – Но это не дает ему права оскорблять главного боярина великого князя!

– Да, да, – кивнул Владимир.