Тревожит память былую рану

– Ага, счас! Это моя квартира! Ты сама это говорила!

– Она могла быть твоей…

– Да, но в нашей новой квартире моя доля… Завтра же в суд на тебя подам! А половину квартиры продам каким-нибудь чуркам!

С практической точки зрения Вероника говорила дело, но Егору неприятно было ее слушать. Какая квартира, какие чурки?..

– Хватит! – вмешался он в разговор матери и дочери.

– Вы меня убили, оба, – пробормотала Инга.

Она находилась в предобморочном состоянии, еле стояла на ногах, спиной опершись о дверной косяк, рука на лбу – будто испарину с него смахивала.

– Ситуация идиотская, и крыша из-за этого потекла, – силясь быть спокойным сказал Егор.

Страсти накалились прежде всего из-за него. Но ведь если пожарный вдруг запустил в дом красного петуха, это же не значит, что тушить его должен кто-то другой.

– У кого потекла? – подавленно и с неприязнью посмотрела на бывшего любовника Инга.

– У всех.

– У тебя в первую очередь.

– Может быть.

– Зачем ты совратил Нику?

– Это не он, это я, – успокаиваясь, сказала Вероника.

– Что, ты себя совратила? – Инга начала заводиться снова.

– Нет, его!

– Он что, девочка, чтобы его совращать?

– Давай без оскорблений, – поморщился Егор.

– Ты бы лучше помолчал, – скривилась в ответ Инга. – Ты мне, гад, за все ответишь!

– Ну, если в чем-то виноват, отвечу.

– А ты кругом виноват… И Нику я тебе не прощу!

– А себя простишь? – уязвила ее дочь.

– Я другое дело…

– Ты сама по себе – другое дело. То с одним, то с другим, а я как неприкаянная!.

– И не надейся!

– Хочешь скандала? Будет тебе скандал!

– Так, успокойся… – Инга сжала кулаки – как будто могла таким образом взять ситуацию под контроль. – И я успокоюсь… Нам нужно серьезно поговорить…

– Завтра приходи, поговорим.

– Куда приходить?

– Сюда. Я здесь остаюсь. И буду здесь жить. А если начнешь выгонять, я такое устрою!

– Все, все… – сдалась Инга. – Оставайся здесь, а завтра я приду, поговорим…

– Егор останется здесь.

– А-а… Ну да… Только это, по разным постелям… Черт, что я такое говорю… Егор, ну как ты посмел?

Под землю он провалиться не мог – по техническим прежде всего причинам. Поэтому оставалось только развести руками. Он очень сожалел о том, что так вышло, но горю, увы, ничем помочь не мог… Да и какое это горе? Девушка уже закончила школу, она вполне созрела для того, чтобы принимать самостоятельные решение.