Томится душенька на зоне

 – Наше кино начинается с постельной сцены, я обязан проверить тебя в деле… Пройдешь пробы, будет тебе роль. Нет – извини…

– И что за фильм вы снимаете? – в недобром предчувствии спросила она.

Надо же быть такой балдой, чтобы сунуться черт знает куда в то время, когда вокруг полно аферистов, маньяков и просто извращенцев. Хотя бы спросила, в каком фильме и на какую роль ее собираются утверждать.

– Любовный. «Ромео и Джульетта». По пьесе Шекспира. Знаешь такого?

– И Шекспира знаю, и пьесу его тоже. Но она не начинается с постельной сцены.

– В нашей интерпретации пьеса начинается именно так. «Ромео и Джульетта» на современный лад. У него белошвейка для души, у нее кучер для тела. Не зная, что такое любовь, они бессовестно предаются разврату, но потом влюбляются друг в друга, и уже больше не нужны им ни белошвейка, ни кучер. Но белошвейка Монтекки и кучер Капулетти против их любви, они строят козни. В этом и состоит интрига моего фильма… Ну а в конце еще круче. Ромео и Джульетта не выдерживают изнуряющего секса и умирают в объятиях друг друга…

– Это шутка такая или сценарий порнографического фильма? – холодея от страшной догадки, спросила Евгения.

– Зачем нужна порнография, если есть более прекрасный и возвышенный эротический жанр. «Ромео и Джульетта», мягкая эротика… Сниматься, детка, будешь без трусов, но ниже пояса тебя показывать не станут, – глумливо, с демоническим проблеском во взгляде улыбнулся «режиссер».

– Я не хочу сниматься. Я хочу домой!

Евгения повернулась к нему спиной, но «ассистент» преградил ей путь.

– Сначала съемки, а потом домой, – хищно усмехнулся он.

– Ты же актриса! А настоящей актрисе все равно, в каких фильмах сниматься!

Она узнала этот голос. Адам?! Он-то что здесь делает?

Он спускался по лестнице с важным и снисходительно-насмешливым видом третейского судьи, которому решать, быть унизительным съемкам или нет.

– Адам, что здесь происходит? – в надежде на помилование обратилась к нему Евгения.

– Как что? Сбывается твоя мечта, – измывательски хмынул он.

– Это ты все подстроил? – чуть не плача спросила она.

Сама должна была догадаться, что Адам не оставит ее в покое. И Олег Коготков мог подыграть ему, что, собственно, он и сделал. Это Адам вырыл для нее яму, а его дружки ее туда загнали. Их трое, и нет никого рядом, кто мог бы им помешать. Евгения остро осознавала, что она целиком во власти привыкших к безнаказанности мажоров.

– Не подстроил, а устроил.