Свинцовый бриз

Игнат ждал, что, уходя, Оксана бросит на него взгляд, но нет, она не обернулась. Или, может, он просто не заметил, как она посмотрела на него, потому что задержал взгляд на ее формах, на тех, которые ниже талии? Вряд ли. Ноги у Оксаны, что называется, нет слов, но все же он заметил бы ее украдкой брошенный взгляд. Но не обернулась она. И Сашкину руку с плеча не сбросила.

Игнат постарался взять себя в руки, доел борщ, более того, сходил на кухню за вторым блюдом. Аппетит пропал, но пюре и котлету он себе положил.

Он даже не знал, какой номер забронировала Фролова Оксана Семеновна, и мог только гадать, за какой дверью скрылась его жена с Оксаной и Сашкой. Мог только гадать, не зная, как поступить, садиться за стол или идти за ними. Но сел за стол и тут увидел Сашку, который показался из-за ближнего к воротам угла дома. Он шел от первого номера, вход в который можно было увидеть с улицы. Сашка открыл калитку, махнул кому-то рукой и ушел.

Игнат вернулся за стол, не успел доесть второе, как появилась Лена.

– Уф! – опуская Любу с рук на землю, выдохнула она.

– Что такое? – Игнат старался не смотреть на жену.

Не нравилось ему поведение супруги. И Оксане нагрубила, и дочку на руки взяла, чтобы подчеркнуть свой статус матери его, Игната, ребенка.

– Да Саше обломилось! – презрительно фыркнула Лена.

– В смысле?

– Это не та Оксана, которая была!.

– Что было, то было.

– Теперь у Сашки будет… Надо было ему резинку дать!.. – Лена так сильно шлепнула себя по бедрам, что даже поморщилась от боли.

– Зачем ты это говоришь? – Игнат сурово глянул на жену.

– А что такое? – вскинулась Лена, но сникла, глянув на его тарелку с остатками второго.

Она поняла, что Игнат ходил на кухню и мог видеть Сашку, которому не обломилось. Который сам обломался. Не далась ему Оксана.

– Надо было гнать ее поганой метлой! – снова всплеснула руками Лена.

– Хватит! – одернул ее Игнат, стараясь не выходить из себя.

– Что хватит? Ездят тут всякие, а я что, терпеть их должна?

Лена снова взяла на руки Любу, на этот раз она позировала перед Игнатом все в том же образе матери его ребенка. И он не имел права бросать ее ради «тут всяких», и Оксана должна была унять свой пыл.

– Не должна. Можешь выселить, – тихо сказал Игнат.