Телохранительница

Броня выдержала удары, но как же больно! Ощущение такое, словно по нему пробежало стадо слонов. Ноги отказывались поднимать отбитое тело, а подниматься с земли надо, иначе боль разорвет на части.

– Патрик!

Боб схватил его за одну руку, Квинт – за другую. Они подняли его, потащили к машине. Но боль не отступала, напротив, стала совсем невыносимой.

– Что за уроды? – спросил Боб.

– Это вы про себя? – скривился Патрик.

– Ну извини, не успели… То надо ехать, то не надо, – огрызнулся Квинт.

– Заткнись! – процедил Патрик.

– Хрена стоим! В больницу давай! – толкнул Боб своего дружка.

Патрик с трудом открыл глаза. Досталось ему – шесть пуль в один бронежилет. Хорошо, в голову не стреляли.

– Это Захар, я знаю… – едва слышно проговорил он.

– Он в тебя стрелял? – настороженно спросила Жанна.

– Нет. Но из его команды…

– Кто?

– Не могу сказать… Там грим был… Просто глаза знакомые… Я вспомню, скажу…

– Это война?

– Ты сейчас должна ехать домой и закрыться там.

– А ты?

– Я завтра… Сегодня вряд ли… Завтра…

Патрик закрыл глаза и погрузился в обезболивающий сон.

Жанна вышла из отделения, Боб и Квинт увязались за ней.

– Эй! А за Патриком кто будет смотреть? – возмутилась она.

– Так это, Патрик сказал… Ты же без охраны, – пожал плечами Боб.

– А Патрик с охраной был, и что? – усмехнулась Жанна. – Или охрана такая?

– Так не было нас, – мотнул головой Квинт.

– А где вы были?

– Так это, Патрик нас отправил…

– Куда?

– Ну, надо было…

– Ко мне сестра приехала, – сказал Боб, – надо было встретить.

– Вдвоем встречали?

– Ну-у… – Боб и Квинт переглянулись.

– Если Патрик с бабой был, я вас кастрирую! – отрезала Жанна.

После того как он сам станет скопцом, мысленно продолжила она.

Вдруг Патрик действительно был у бабы? Что, если у Варвары?.. Но сейчас ей не хотелось ничего выяснять. Домой надо ехать, там охрана, там безопасно.

Она вышла из главного больничного корпуса, направилась к своей машине.

– Жанна! – выстрелом прозвучало за спиной.

Она вздрогнула, остановилась, обернулась. Так и есть, к ней подходил Захар. Голова без шапки, дубленка нараспашку, и это в лютый мороз. Мало того, лоб у него был перебинтован, как у раненного в голову комиссара. Но повязка совсем свежая, возможно, ее наложили только что.

Чуть в стороне за ним стояли его люди.