Тайна в черной рамке

Стрелял киллер, Прокофьев решил, что его заказал Свищ, и тут такое началось! Сколько ж крови тогда попил мент.

Глава 4

Сначала провели операцию, затем установили личность раненого. Майский Дмитрий Павлович, восемьдесят восьмого года рождения, и судим, и привлекался. И на учете у Динского состоял – как человек из команды Кости Пахалева. А уж кто такой Пашня, Прокофьев знал хорошо и без наркоконтроля.

Из наркоза Май выходил долго, всю ночь. В охраняемую в реанимации палату пришел Прокофьев. Майский смотрел на него не мигая, взгляд как будто невменяемый, но по щеке текла слеза.

– Даже не знаю, чем тебя утешить, Дима.

Майский действительно мог умереть уже сегодня, но Прокофьев смотрел на него без особого сожаления.

– Хреновые у тебя дела. В сотрудников полиции ты стрелял на поражение. Это во-первых, а убийство Освальда – это уже во-вторых.

Майский молчал, туманным взором глядя на Прокофьева.

– Зря ты на смерть надеешься, не придет она за тобой, – качнул головой Динской. – По этапу пойдешь, сначала, правда, в СИЗО посидишь, потом на зону отправишься.

Майский медленно перевел взгляд на полицейского.

– А мы ведь и помочь можем, – сказал Прокофьев. – Покушение на жизнь сотрудников полиции спишем. Тем более что не ты, а дружок твой ранил моего сотрудника.

Личность беглеца установили по «пальчикам». Гаврилов Илья Михайлович мотал срок вместе с Майским, освободился сам и перетянул к себе в Чугуй своего дружка, сейчас они оба работали на Пашню, а вместе с тем и на Свища.

Майский оторвал взгляд от Динского, но на Прокофьева глаза не перевел. Так и замер взгляд где-то между майором и подполковником.

– А если ты вдруг умирать собрался, – глянув на Прокофьева, сказал Динской. – То подумай о своих грехах. Не держи в себе, покайся, облегчи душу.

Майский едва заметно качнул головой, не скажет он ничего, даже надеяться на это не стоит.

– А Хикса кто заказал?

В ответ Майский едва заметно фыркнул, но взгляд от далекой точки за спиной у Прокофьева не оторвал, так и продолжал смотреть в пустоту.

– Зачем вы вчера возвращались к месту, где похоронили Освальда? – спросил Прокофьев.

Майский отрицательно качнул головой.

– Не вы хоронили?! – усмехнулся Динской.