Свинцовое ожерелье

Что это за депутат, который не отвечает за свои слова?

Утром нужно рано встать, приготовить завтрак, проводить детей в школу, а мужа – на работу. Да и у самой в девять часов начало трудового дня. Это морока с бухгалтерской отчетностью, не туда нолик поставила, и уже катастрофа. Вечером снова бег с препятствиями. В магазин зайти, ужин приготовить, уроки у детей проверить.

Впрочем, Роза не жаловалась на свою жизнь. Она уставала за день, но на трудности не сетовала. Все хорошо у них с мужем. Есть дом и работа, а главное – согласие.

Роза и не верила, поэтому по улице шла твердым, хорошо поставленным шагом, похожим на мужской.

– Эй, уважаемая!

На небрежный окрик из-за спины Роза отреагировала резко. Она остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов, крепко встала на ноги и сурово нахмурила брови. Два крепких на вид парня в кожаных куртках не очень-то смутили ее. Кулак у нее крепкий, рука тяжелая.

– Привет вам от Клима! – блеснув золотой фиксой, сказал парень с глубоким шрамом над правой бровью.

– Он для меня не существует.

Роза уже знала, что надо говорить в таких случаях. Тем более мама звонила, сообщила, что приходили какие-то типы, спрашивали про Клима.

– А чего?

– Такой же бандит, как и ты!

– Я бандит? Ты что-то путаешь, уважаемая.

– Если вы хотите поговорить за Клима, то это не ко мне.

– А к кому?

– Не знаю. Ступайте с богом! – Роза перекрестила фиксатого типа.

– Скажешь, где Клима можно найти – уйдем.

– Я же говорила, что знать его не хочу.

– А ты узнай. Или мы у дочки твоей спросим. Сколько ей лет? Одиннадцать? В Москве сейчас бордели есть, там девочки с девяти лет работают.

Роза ударила наотмашь, широко, с оттяжкой, от души. Фиксатый поганец дернулся, но было уже поздно. Хлесткая, плотная пощечина сбила его с ног. Парень сел на задницу, с возмущенным воем поднялся, замахнулся, но ударить не решился.

– Только попробуй! – пригрозила Роза.

– Ну, ты, мать, крутая, в натуре! – сказал второй фрукт.

За его ухмылкой пряталась растерянность. Краем глаза Роза видела, как неподалеку останавливаются мужики. Они запрягают долго, но если поедут, то мало браткам не покажется.

– Пошли отсюда, пока целы!

– Да мы-то уйдем, – сквозь зубы прошипел фиксатый гаденыш. – Но ты хорошо подумай.