Свинцовое ожерелье

Ты вор, Миша, наш человек. Этим и ценен. Но если разобраться, ты, образно говоря, светский человек. Учился в школе, в институте, был пионером, комсомольцем, даже в партию вступил. А главное, ты играл в «Спартаке», тебя знают в спортивном мире. Ты знаменитый хоккеист, Миша.

– Не такой уж и знаменитый. В партию вступил, чтобы за границей можно было играть. Но меня туда не пригласили.

– Если бы не сел, пригласили бы. Ты уважаемый человек, Михаил Андреевич. Со всех сторон. И братва тебя знает, и ботва.

– А это предложение?

– Да. Но ты можешь от него отказаться.

– Что тогда со мной будет?

Афанас ничего не сказал. Он увлекся содержимым своей тарелки. Но его можно было понять без слов. Если Миша откажется, то на коронацию может не рассчитывать.

Но и в случае согласия не видать ему короны как своих ушей. Времена сейчас, конечно, лихие, но никто в здравом уме не рискнет поставить галочку напротив законного вора. Независимые журналистские расследования – еще тот бич.

– Я подумаю, – выдавил из себя Буллит.

– А пока ты думаешь, я познакомлю тебя с нужными людьми.

– Из Думы?

– Бери выше! – Афанас вознес глаза к потолку. – У них сейчас президентские выборы. Там еще тот ералаш.

– Представляю.

– Это хорошо, что ты представляешь. Плохо, что для этих представлений деньги требуются. Нужно собрать два лимона.

Буллит невольно присвистнул. Он, конечно, мог найти такие деньги, но зачем ему этот напряг.

– Организуй работу с избирателями, пусть они помогут финансово. У тебя есть подшефный бизнес, пусть он поддержит.

– В принципе можно.

– С братвы возьмем лимон. А как ты думал? Все очень серьезно. Если мы не возьмем власть, то она приберет нас к рукам.

Миша кивнул. А почему бы ему и в самом деле не сменить малиновый пиджак на строгий костюм, а золотую цепь – на депутатский значок?

Лия навалилась на Кирилла всей своей массой, но ему ничуть не стало тяжелее.

– Сегодня ты можешь меня трогать! – сдирая с него футболку, страстно прошептала она. – Везде!..

Он снял с нее рубашку, оголил крохотную грудь. Там и взяться не за что, но ему так приятно было гладить эти два маленьких бугорка.

Лия застонала под его ласками. Ее соски затвердели. Она перевернулась на спину, обжала ногами его бедра.