Судьбы вершитель, спусковой крючок

У тебя все дома?

– Гаврила, ты должен заплатить мне сто пятьдесят тысяч. Иначе мне придется предъявить тебе полный счет. А это уже не деньги. Это твоя жизнь…

– Что?! – холодея от дурного предчувствия, возмущенно взвыл Ерш.

Как это ни странно, но Рита выглядела внушительно в своих претензиях. И угроза в ее глазах не казалась пустышкой. Но сто пятьдесят тысяч!..

– Чумак, телок в стойло загони! – снова распорядился он.

Ему не нравилось, что проститутки пялятся на них с Ритой. Он, конечно, мог набить ей морду и при них, но было бы лучше, если бы они ничего не видели.

Чумак стал загонять девчонок в микроавтобус, а Ерш продолжил разговор.

– Ты, Марго, с дуба рухнула. Никаких денег не будет, ты должна это понимать.

– Я понимаю, – с уверенностью убежденного в своей правоте человека, с разочарованием в нем, а не в себе кивнула Рита. – Просто я хотела решить вопрос по-хорошему. Жаль, что это у меня не вышло… То есть это ты должен жалеть себя. А мне тебя совсем не жаль. И раз уж ты не хочешь по-хорошему, тем лучше для меня… Ты меня очень унизил, Ерш.

И я тебя ненавижу. Тебе не место на этой земле, так и знай… Прощай. Больше ты меня не увидишь. А привет получишь…

Рита хотела уйти, но Ерш ее удержал. Схватил за руку, остановил.

– Ты точно больная… – хищно оскалился он. – С тебя сто тысяч, крошка. И ты их сейчас отработаешь. Со мной.

Он должен был затащить ее к себе в машину. Никак нельзя было упускать столь удобный случай расправиться с наглой отступницей.

– Отработаю, – покоряясь его воле, кивнула она. – Руку отпусти.

– Ну, вот и умница…

Той же рукой, которой он только что удерживал Риту, Ерш показал ей на свою «Тойоту», капот которой едва выглядывал из кустов.

– А может, золотом возьмешь? – спросила она.

И приподняв правую руку, показала на перстень с рубином:

– Смотри сюда!

Она пальцем плавно водила по перстню, заставляя концентрировать на нем внимание.

– Видишь?

– Ну, вижу, и что?

– А то!

Согнутый в фаланге палец с такой силой ткнулся Ершу в глаз, что на какое-то время он потерял сознание.

Очнувшись, уцелевшим глазом он увидел сидящего на корточках и воющего от боли Румына. Рита была уже в своей машине, и некому было ее остановить. Ершу оставалось только завывать вместе с Румыном – и от боли, и от обиды…

* * *

– Отлично, солдат.

Артем смотрел на Риту бесстрастно, и только в голосе угадывалось нечто, отдаленно похожее на восхищение.