Страсть на предохранителе

 – Стелла вдруг оттолкнула его от себя, повернулась к бару, снова взяла бутылку. – Я ничего не знаю и сказать не могу. Ты зря ко мне пришел. Можешь уходить!

Артем качнул головой. Не хотел он уходить от Стеллы, тянуло его к ней. А она только и ждала, чтобы он прилип к ней окончательно. Стелла обязательно откликнется на его поцелуй, нужно только подойти и предложить, а там закрутится, завертится.

Но не мог он подойти к ней. Дело тут было даже не в Улехове. Нельзя было поднимать эстафетную палочку, оброненную им, но Артем уже созрел для этого.

Можно даже сказать, морально разложился или был близок к этому.

Проблема состояла в том, что к Стелле он пришел под предлогом служебной необходимости, который просто не имел права переводить в плоскость личных отношений. Тем более в такую плоскость, на которую мог уложить Стеллу.

– Может, все-таки подумаешь, что-то скажешь?

– На неделе заходи!

– Зайду, – сказал Малахов.

Он уже был в прихожей, когда вслед ему донеслось:

– Смотри, не опоздай!

Артем пожал плечами, закрывая за собой дверь.

Может, оно и к лучшему, если вдруг Стелла выйдет замуж и станет для него недосягаемой. Она очень нравилась ему как женщина, у него кружилась голова от сильных чувств, но все же без нее можно было жить. Во всяком случае, пока.

В мыслях о Стелле подполковник полиции и не заметил, как добрался до места, уже в отделе заставил себя встряхнуться и осознать свою уязвимость. На него покушались вчера, значит, могут выстрелить и сегодня, а он ходит по городу один, без охраны, да еще и с потерянной головой.

Нельзя так.

Встретил его майор Яхонтов со своей подленькой улыбкой и злым языком. Малахов презирал этого склочника, но вынужден был его терпеть. Яхонтову оставалась всего пара месяцев до двадцати лет выслуги. Как только срок выйдет, так сразу рапорт на стол. Если, конечно, до этого не произойдет ничего из ряда вон выходящего. И с Яхонтовым такое могло случиться, и с ним самим.

– Товарищ подполковник, у вас новый заместитель появился, – заявил майор, растопырил пальцы перед своей грудью и показал пятый-шестой размер женского бюста.

 – По душевной части!

Малахов смерил его пренебрежительным взглядом, а спрашивать ничего не стал. Сам как-нибудь разберется.

Оказалось, что Яхонтов говорил о Любе Штановой, которая, что называется, захватила «языка». Задержанный Жаров находился в камере, а Павлов занимался самой Любой.

Малахов зашел к нему в кабинет.