Соленый волк

Вот когда ваш Никита уехал в Москву? Какого числа?

– Двадцать четвертого… Нет, двадцать пятого сентября. Рано утром.

– Как поехал? – Максим повел рукой в сторону объездной дороги, на которую выходила Колхозная улица. – Через мост?

– Через мост, а как же еще?

– По прямой, на объездную, там сразу мост?

– Сразу мост.

– Один поехал или с кем-то?

– Один. Он всегда один ездил… Ездит, что я такое говорю?

– Рано утром, говорите, уехал? В котором часу?

– А как на рыбалку ездит, в два часа подъем, в три выезд.

– Кто знал, что ваш муж будет выезжать в три часа? – спросил Максим.

Драбова перехватили где-то неподалеку от дома. Перехватили, задушили, труп сбросили в реку. И тот, кто это сделал, мог знать, в какое время он будет выезжать из дома.

– Никто знал. Хотя Людка знала.

– Кто такая Людка?

– Подруга моя… А зачем вам Людка? – встрепенулась Драбова. – Вы про Никиту узнавайте, он это или не он?

– Да, да… Какая машина была у вашего мужа?

– «Форд Мондео»… А вы не знаете? – с надеждой спросила женщина.

– В полицию вы не обращались, об угоне не заявляли? – спросил Павлов.

Возможно, машину обнаружила полиция. Может, стоит сейчас где-то на штрафстоянке.

– Да нет.

– А номер, техпаспорт?

Максима интересовал и регистрационный номер, и VIN-код автомобиля. Если машину нашли, пробить ее по базам проще простого. В смартфоне у него и приложение, и специальный допуск.

– Ну, номер скажу… А техпаспорт?… Могу принести! – Драбова поднялась, но тут же опустилась.

– Ничего, в следующий раз. – Максим успокаивающе провел рукой по ее плечу.

– И все-таки кто такая Людмила? – спросил Стасов. – Как ее найти?

– Так я же говорю, подруга моя. Людмила. Василиничева. Как ее найти… Вообще-то, она сама всегда, когда надо, находит, – невесело, но все-таки с иронией сказала Драбова. – А так она тут рядом, на Ворошилова живет, пятьдесят шестой дом.

Стасов выразительно глянул на Максима, и тот молча с ним согласился. Идти нужно к этой Людке, говорить с ней, прощупывать ее на вшивость.

Максим уже собирался уходить, когда в проеме открытой калитки появилась знойная женщина лет сорока, в легком плащике поверх длинного платья. Все в ней пышное: и прическа, и формы, и грудь. А голос обволакивающий. Она смотрела на Драбову, но видела и Максима, и Стасова, и весь дом целиком. Казалось, у женщины явно было много горячих новостей.