Сезон свинцовых дождей

Первомайский Дворец культуры в двух шагах, по соседству городской парк с аттракционами, магазины с огромными витринами, троллейбусы ходят. Короче, никакого сравнения с Мазутой. Но уж лучше бы он в свой старый район сейчас выдвигался. Там Ната, там друзья. Там есть, кому глянуть на него – заценить его геройский вид. А в этих местах никто его не знает. Это только в песне все хорошо – «идет солдат по городу, по незнакомой улице, а от улыбок девичьих вся улица светла». А ни фига – нет никаких улыбок! Девушки вроде бы есть, а никто Эльдару не улыбается.

Народ движется навстречу, и никому до него нет дела. Люди какие-то серые, жизнью прибитые. Может, потому, что на улице холодно и пасмурно. А может, безнадега давит. Реформы, бешеная инфляция, заводы закрываются...

Эльдар свернул во двор нового дома. Нашел третий подъезд, на лифте поднялся на девятый этаж. Дверь открыла мама. «Эльдар, сынок!..» Жаркие объятия, слезы радости...

Отец на работе, брат и сестра в школе. Но у Эльдара нет времени их ждать.

Ему срочно нужно ехать в Мазуту, там его ждут.

– Ты не знаешь, как там Ната? – спросил он у матери.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Давно не заходила... Наверное, ехать далеко. Да и чего ей здесь делать-то без тебя?

– Ну да, – кивнул Эльдар.

Последнее письмо он получил от Наты месяц назад. Все как обычно: люблю, жду. Раньше она писала чаще. На первом году службы по три-четыре письма в месяц, на втором – три-два по нисходящей. Может, ждать устала?.. Ладно, там будет видно, как и что.

..

Эльдар был бы не прочь щегольнуть в дембельской форме – негнущиеся красные погоны в золотой окантовке, аксельбанты, укороченная шинель, наглаженные до блеска яловые сапоги со шнуровкой. Да как-то не удобно. Он же уже причалился к отчему дому, теперь он гражданский человек, теперь ему должно ходить в штатском.

Он попробовал влезть в свою старую одежду и потерпел полное фиаско. Брюки лопнули по шву между ног, у рубашки отлетели пуговицы, когда он расправил плечи.

Вырос он за два года, раздался вширь. И возмужал, конечно. Даже прыщи с лица слезли – потом их трудовым смыло. Натка ахнет, когда его увидит. И еще крепче влюбится...

Но маму не особо обрадовала его окрепшая мужская стать.

– Это ж одежку тебе покупать надо, – озадачилась она. – Костюм, куртку... Нога то хоть не выросла?

– Нет, как был сорок второй, так и остался... Да ты не волнуйся, я на завод устроюсь, сам заработаю...

Родители жили скромно.