Сиреневый туман

То бишь малина… Да ты не дрейфь, фраер. Будешь правильным пацаном – жалеть не будешь…

Подъехал Хлопчик. Он молча передал руль Шороху и сел рядом с ним. Он по-прежнему выказывал свое превосходство над Серегой. И за всю дорогу не сказал ему ни слова.

Два дня Сергей гонял балду. А на третий появился Шорох. Посадил его в свою родную «семерку» и протянул ему две пятидесятирублевые бумажки.

– Это тебе, – через зевоту пояснил он.

– За что?

– За работу, за что ж еще.

– Так я ж только смотрел.

– Тогда считай, что это ученические, – криво усмехнулся Шорох.

 – Забирай!

Серега пожал плечами и сгреб ассигнации пятерней, сунул их в карман.

– Дальше что? – недовольно покачал головой Шорох.

– Как что? – не понял Серега.

– Ты, я вижу, так и не понял, что ты уже не сам по себе. Ты в нашем братстве состоишь. Понял ты это или не понял, а?

– Понял.

– А я тебе про «общак» на зоне рассказывал, нет?

– Рассказывал.

– Так вот, братан, «общак», он и на воле есть. И если ты с нами, то… В общем, сам должен понимать.

Серега все понял. И без всякого сожаления вернул Шороху одну купюру в качестве «членского взноса».

– Правильно, братуха, бабки в «общак» жилить не надо, – одобрительно сказал Шорох. – «Общак» братву на зонах греет. Тебе пока этого не понять. А на кичу попадешь, сразу все поймешь…

На Серегу смотрели холодные, бесчувственные глаза. Шорох не угрожал и не успокаивал. Он просто констатировал факт. Рано или поздно Серега попадет в тюрьму, и к этому нужно готовиться загодя.

А попадет он туда как преступник. Потому как он уже двумя ногами стоит на преступном пути. Вместе с Шорохом он угнал машину. По всем раскладам получается, что он соучастник преступления. И даже если он раскается, это уже не вернет его к прежней жизни. Он может снять грех со своей души, но перед законом ему не очиститься. Прознай менты про его подвиги, они живо устроят ему небо в клеточку.

Что-то Сереге уже не очень хотелось воровской романтики. Разгульная жизнь прельщала его уже не так, как прежде.

Хотелось вернуться домой, запереться в своей комнате и остаться наедине со своими мыслями.

Но Шорох уже тянул его в кабак.

– В «Евразию» поедем, – решил он. – Там посердитей будет…

Это был самый крутой в городе кабак. Не какая-то забегаловка, вроде «Юбилейного». Там и обстановка другая, и сервис не в пример лучше. И цены, разумеется, зубастые. Все это он знал с чужих слов. Потому как сам в «Евразии» ни разу не был. Раньше не был, теперь будет.