Сиреневый туман

А оказалось, она вовсе не такая уж и тихая.

Серега тогда дал маху. Словно сам дьявол тянул его за язык. Не на шутку разошелся. Таких гнусностей Антонине наговорил. Как будто она не учительница, а дешевая лахудра из его компашки. И самое интересное – весь класс его поддержал. Одна только Стелка догадалась поставить его на место. И правильно сделала… Хотя, конечно, было бы лучше, если бы она не выставлялась. До него бы и самого дошло, какой лажей он училку загрузил. А может быть, и не дошло, кто его знает. А Стелка его вразумила – что было, то было.

С тех пор в школу он ни ногой. Не то чтобы стыдно. Просто надоела ему эта бодяга до чертиков. Давно пора было слинять, да матушка все бодала – учись, учись. А что, если ему неинтересно штаны за партой протирать. Ему бы с пацанами на лавочке в парке сидеть. Там весело. И за жизнь побазарить можно, и винишка хлобыстнуть, и косячком побаловаться. А иногда к ним на огонек шмары знакомые заглядывали. Тогда еще веселей было. С конца, правда, после такого веселья капало.

Это была идея Шороха – заглянуть на дискач. Они подъехали на его «семере», по темной аллее вышли на танцплощадку. И сразу нарвались на бакланов с девчонкой на буксире. Это была Стелла. Сергей узнал ее не сразу, но узнал. И был приятно удивлен.

Никогда не думал он, что Стелла может стать такой красавицей. Сказка есть про гадкого утенка. Так вот Стелла превратилась в лебедя.

Он и сам далеко не ангел. Но с девчонками по беспределу – никогда. А тут какие-то козлы хотят закозлить деваху. И не абы какую, а Стеллу. Он и без того частенько о ней думал – сам не зная почему. А тут она еще такая красивая… Короче, внутри все поднялось. А потом и опустилось. Вместе с кулаком на голову главного баклана. И Шорох подписался. Нехило они тех уродов отдубасили.

Чего там говорить, в кайф было Сереге рисануться перед Стеллой. Она так на него смотрела. Столько восторга в глазах. Хотел бы он с ней парой слов перекинуться. Да только менты вдруг объявились.

Может, и не менты это были. Может, козлиные красноповязочники. Но Шорох не стал выяснять, что да как. Ему что менты, что дружинники – все едино. Ни тем на зуб не хотелось попадаться, ни этим. Перед законом он вроде бы и чист. Относительно.