Сердечная отрава

– Почему?

– Часовому на посту запрещается пить, есть, курить… И разговаривать.

Он сказал об этом вроде бы в шутку, но из кухни вышел. Правда, перебрался в спальню, и очень скоро снова увидел девушку. И понял, что ему нужно бежать – не от нее, а от себя.

Но Сирена стояла у него на пути и смело смотрела ему в глаза.

– Ты уходишь?

– Да надо глянуть, что там на другой стороне.

– Иди. Но сначала раздвинь кровати. Себе у окна, мне у стены.

На Арсения нахлынуло чувство, которое позволяет влюбленному сворачивать горы.

– Зачем?

Сирена смотрела на него как на какого-то исполина, она явно впечатлилась.

– Если вдруг граната, ударится о шкаф и отскочит.

– К тебе? – Сирена кивнула на кровать, которая находилась у окна.

– Значит, не судьба.

– Я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

Девушка в раздумье посмотрела на свою кровать, на шкаф.

– Мы бы могли вместе спрятаться, – с намеком сказал Арсений.

В конце концов, он давно уже не мальчик, да и она не маленькая девочка.

Но Сирена посмотрела на него вовсе без улыбки, с тихим и серьезным укором в глазах.

– Мы не будем спать вместе, – отрезала она.

Арсений слегка расстроился, но глянул на нее с одобрением. Если она с ним такая категоричная, то с Ширманом и подавно. Можно верить, что «Нет» ему она говорит с той же твердостью и однозначностью.

Освободился Арсений поздно. Сирена спала за своим шкафом, свернувшись калачиком. Он представил, как лезет к ней, как она отталкивается от него с гримасой отвращения на лице, и едва не назвал себя свиньей. Может, он и бандит, но не животное.

Глава 4

Приказ сначала исполняется, а потом уже обсуждается. И в армии так, и у Котла в команде. А приказ поступил утром, за завтраком.

Разговаривая с Котлом, Казимир вышел из-за стола, через минуту вернулся.

– В Агеевку едем, – с мрачным видом сказал он. И, немного подумав, добавил:

– Всей толпой.

– Чего? – спросил Шмель.

– Давай за тачкой! – Казимир кивком показал ему на выход. – И бегом!

Шмель кивнул, поднялся из-за стола. Надевая обувь, он все еще запихивал в рот последний кусок бутерброда с колбасой.

– А как же мы? – встревоженно спросил Ширман.