Семья в законе

.. Борода, сказал, темная была, а волосы белые и пышные... Борода, говорит, как у мужчины, а волосы, как у женщины... Прямо трансвестит какой-то, – с кокетством во взгляде улыбнулась Цветкова.

Она была слегка тепленькая после праздничного стола, и труп ей уже порядком надоел. Ей хотелось вернуться к веселью, к беззаботному времяпрепровождению. И в таком настроении она совсем не прочь была немного пофлиртовать с мужчиной. А еще она знала, что нравилась Павлу...

Но нравилась она ему в прошлом. Сейчас же он воспринимал ее не более чем интересного коллегу.

– Не трансвестит, – покачал он головой. – Просто маскировка.

– Понятно, что маскировка, – заскучала следователь.

Похоже, она поняла, что Никифоров не желал к ней на огонек.

– То ли бородач в женском парике, то ли блондинка с фальшивой бородой, – вслух подумал он. – Но, скорее всего мужик в парике с накладной бородой...

– Попробуй такого опознай.

– Значит, барсетку забрал.

– Похоже на то... Ой, кажется, гроза надвигается!

Движением руки Цветкова показала в сторону, куда Павел и развернулся, а сама спряталась за его широкой спиной. К ним приближалась моложавая, стройная и подтянутая женщина лет сорока. Неподвижные глаза широко распахнуты, рот приткрыт, руки беспомощно опущены и чуть разведены в стороны. И шла она, как зомби – тяжело, на негнущихся ногах. Она потрясенно смотрела на погибшего мужчину, медленно и неотвратимо приближалась к нему.

Женщина подошла к покойнику, сдавленно застонала и, обхватив руками голову, опустилась перед ним на колени.

– Олег!.. Олеженька!..

Но вдруг, будто очнувшись, она легонько шлепнула его пальцами по щеке.

– Давай, вставай!.. Ну, чего ты лежишь?.. Нас же дети ждут!

– Он не встанет, – тяжко вздохнув, сказал Павел.

Женщина встрепенулась, будто ее окатили студеной водой, резко подняла голову и свирепо посмотрела на него.

– А вы кто такой?

– Уголовный розыск, майор милиции Никифоров.

– Милиции?! – поднимаясь, с безумной свирепостью протянула она. – И что вы здесь делаете?

– Вот, человека убили.

– Убили?!. Да, убили... Я вижу, что убили... Это мой муж... Моего мужа убили... Почему его убили? Почему вы позволили его убить?!. Почему? Почему?

Это была самая настоящая истерика.