Рваные чувства

Зарплата – восемнадцать тысяч в месяц плюс премиальные, в Черноземске о таком удовольствии он мог только мечтать. Одна квартира чего стоит. Ремонт надо будет сделать – обои поклеить, полы, подоконники подкрасить, но руки у него вроде бы из правильного места растут.

Сначала он услышал нарастающий топот каблучков, затем из-за пышного куста появилась дива с длинными распущенными волосами. Кожаная курточка по пояс, короткая юбка, длинные ноги в полусапожках на шпильке.

Девушка свернула к подъезду, но мимо Ильи не прошла.

– Спасибо!

Девушка благоухала вечерними духами и коньяком. И язык у нее заплетался. Впрочем, это ничуть ее не портило. Симпатичное личико, задорный носик, пухлые губки, светлые волосы и фигурка на загляденье.

– Это… Можно? – Блондинка поднесла ко рту два пальца, поводила ими перед собой, показывая, что просит закурить.

Илья достал сигарету, подал ей, чиркнул зажигалкой. Она глубоко затянулась, блаженно улыбнулась и спросила:

– А ты кто такой?

– Да вот, жить здесь буду.

– И я здесь живу! Меня Римма зовут!

– И меня уже зовут, – поднимаясь со скамейки, сказал Илья. – Жена зовет, домой пора.

– Жена? – недовольно скривилась Римма. – Фу-у!

– Что такое?

– Не люблю жен! Они все такие противные! Она у тебя тоже такая?

– Кристина у меня самая лучшая.

– А в гости пригласит? – спросила она с надеждой на продолжение банкета.

– Вряд ли!

– Фу-у! Можешь меня не провожать! – На ходу махнув рукой, Римма скрылась в дверях.

На ногах еле держалась, а «восьмерку» вычертила – криво, размашисто, призывно. Видно, не все ладно у девчонки в личной жизни – то ли мужчины нет, то ли, напротив, их слишком много, и ей хочется объять всех.

Илья снисходительно усмехнулся ей вслед. Все, закончились для него чужие девочки, осталась только своя Кристина. Любит он жену и не собирается ей изменять.

Пеплом голову посыпают с досады, а мукой – с радости. Во всяком случае, Илья об этом подумал, когда мука хлынула в силос.

Долгий, сложный процесс – зерно сначала очищается, затем обрабатывается, крупка из него шлифуется, размалывается, измельчается в муку.