Король Дебрей

Он протяжно дышал, мялся, подбирал слова. Круги под его глазами обрели синеватый оттенок. Отец плох, но он даже не пытался скрывать это. Будто специально искал случайной помощи. Быть может, даже божественной. Видно, пассия извела его не меньше моей матери. «Знает «Мышка» чей сыр съела».

– Я тебя покатать хотел. Не хочешь в город со мной?

– Хотеть – хочу. – Я мимолетно оглянулась назад. Борька стоял сзади, косил ботинком жухлую траву. Выжидал добычу, так сказать.

Ой, как же хочется сейчас в машину сесть и укатить от него подальше, да нельзя, домой надо.

– Но ты же знаешь мать. Нет, пап, я бы рада, но, вот именно сегодня, я не хочу ничего от нее слышать.

Папа снова выдохнул.

– Да понимаю… – Вся скорбь лишенного родины народа отразилась в его глазах. – Ты осторожней с ней, я понимаю, что у тебя мальчик появился, возраст все-таки, но…

– Пап, какой мальчик? – Я злобно оглянулась на Борю, который в свою очередь всем видом показывал насколько ему «безразлично» происходящее.

 – Пап, это же Боря, – отец сделался задумчивым. – Пап… ну, Боря! Борислав, блин! Ты же его сам лично из нашего курятника вытряхивал, когда тот пытался к нам через забор перелезть.

– А… да… помню, конечно. – Да уж, быть может, он сказал правду, вот только лицо его проще не стало. – Но ты все равно осторожнее будь. Он же все-таки…

– Мальчик?! – Я вскрикнула, не в силах сдержать свой порыв: – Хоть кто-нибудь в этом мире меня слушает?

Он беззвучно зашевелил губами, но слов не последовало.

Боря, услышав мою истерику, ушел. Хоть что-то есть хорошее в моем дурном характере. Хотя, я не исключаю наличие божественного вмешательства в эту минуту.

– Пап, мне – 16. Мне через год из школы выпускаться. Ну, какие нравоучения? Вы меня все за игрушку держите, что ли? У меня есть мозги, я знаю что делаю. Пап, я не ребенок.

– Да, но…

– Никаких «но», пап. Я домой.

Так морально я не уставала с прошлых тетиных посиделок, когда те, в свою очередь, допрашивали меня о личной жизни.

Это похоже на такую традицию: чужой жизнью интересуются те, кто ее напрочь лишен.

Развернувшись, я услышала позади: «Рин, не сердись на меня», но уже было поздно. Я пропустила эти слова мимо ушей. Ничего не хочу слышать, тем более от человека, который сам пожинает плоды своей глупости.

***

Дома матери я не застала. Это хорошо, меньше вопросов.

Та в последнее время засиживалась на работе, поэтому моя замкнутость оставалась без внимания.