Роковой соблазн

Но Костя пошел против течения – на свой страх и риск…

К этому времени он уже зарегистрировал свое частное предприятие, нашел помещение под кафе, осталось только довести до ума списанный вагон-ресторан, тем более деньги под это дело нашлись. Для этого он и выписал Сашку из Красномайска. Тот и ремонт помогал делать, и вагон сторожил. И сейчас Костя чувствовал его поддержку. Им обоим не по себе, но сдаваться никто не хочет. Более того, если Костя вдруг дрогнет, Гасан жестоко посмеется над ним. И даже на выяснение вызовет.

– Можешь нас убить, – сказал Костя, с трудом, но выдерживая направленный на Бизона взгляд.

– И убью, – кивнул бандит.

– Вот и я о том же.

Да, Костя готов умереть за свое дело, и пусть Бизон это знает. Но задешево он свою жизнь не отдаст. Умирать, так с музыкой. Ствола у него нет, но под рукой мясницкий топор, и вряд ли у Бизона непробиваемый череп.

– Убьем, а кафе заберем. – Бизон подпер кулаком свой короткий, подрубленный снизу нос.

– Да мне по-любому край. Я деньги в долг взял, под серьезный процент. Я не знаю, сколько мне без прибыли работать, может, год, может, два. А если вам отстегивать, то я глубоко в минус уйду. А на хрена мне такое счастье?

– Ты хренами не разбрасывайся… – задумчиво посмотрел на него Бизон.

– Хрен – травянистое растение семейства капустных, – угрюмо усмехнулся Костя.

– Капустных?

– Рубишь хрен, заправляешь мясо, жаришь, продаешь, получаешь капусту, все просто.

– Мясо с хреном? Знаешь, как готовить? – спросил бандит.

Костя кивнул. Корень хрена измельчается, соль туда, сахар, уксус, воду, этот соус выдерживается в холодильнике. Мякоть свинины, курдючное сало и репчатый лук мелко рубятся, заправляются солью, перцем. Фарш заливается соусом, разделывается на колбаски, нанизать их на шпажки, запечь на углях – пальчики оближешь! Но сейчас не время делиться рецептами.

– Я смотрю, ты крутого из себя лепишь, – скривился Бизон.

– Я не буду платить! – отрезал Костя.

Бизон поднял руку, глянул на часы с большим круглым циферблатом и массой кнопок на них – неужели смотрит, сколько жертве жить осталось? – и заторопился.

– А право имеешь? – спросил он, выстреливая слова.

Костя напряженно промолчал.