Одна на всех

Он и без того много лишнего наговорил.

– У ежовского моста?

– Дрались мы там с вашими парнями. А зачем, не знаю. Раньше понимал, а сейчас нет.

– Брат мой там дрался. Он точно так же, как ты, говорит. Мол, теперь не понимаю.

– Брат?

– Костя Золотарев. Ты его не знаешь.

– Почему не знаю? – Егор удивленно повел бровью. – С ним мы и дрались. Стенка на стенку. Он с одной стороны, я с другой.

– Может, я про тебя слышала?

– Фролов моя фамилия.

– Ну, если тебя Фролом называли, то слышала. Это ведь ты Косте челюсть сломал.

– После того как он меня трубой уделал. – Егор провел пальцем по шраму над бровью.

– Ну, тут, как говорится… Так погоди, а сколько тебе лет? – спохватилась Роза.

– Тридцать.

– Да?

– А выгляжу на сорок.

– Ну, не на сорок…

Егор кивнул, соглашаясь с ней. На сорок он выглядел до отпуска, сейчас – на тридцать пять. Но у него еще целый месяц в запасе. За это время он попробует помолодеть до тридцати. Будет очень хорошо, если Роза ему в этом поможет.

Глава 4

Душевая кабинка широкая, просторная. В ней можно стоять под большой встроенной лейкой или сидеть на удобной скамейке, подставляя спину под тугие струи. Наташа стояла, поскольку гидромассаж ее сейчас не интересовал. Это можно было делать в джакузи. Ванная у Родиона большая, все чудеса сантехнической мысли помещались здесь совершенно свободно.

Дверь в ванную комнату открывалась тихо. А стекла в душевой кабинке мутные, свет через них проходил хорошо, а изображение – с трудом и в искаженном виде.

– Стоять! – весело скомандовал Родион. – Смирно!

– Стою! – Наташа глянула на него недовольно, но руки опустила.

Пусть смотрит, ей не жалко. Рестораны с ужинами уже позади, их отношения в стадии домашних завтраков. Сегодня утром Родион сам принес кофе в постель. Вчера она подала пример, и он правильно все понял.

– Заряжаюсь, – заявил Родион.

На ней ничего нет, и ему совсем не надо раздевать ее глазами.

От удовольствия Наташа не млела, но этот процесс ей нравился. Уж чем-чем, а энергией природа ее не обидела.

– Если честно, я тогда твоего лица не запомнил, – сказал он, снимая с себя халат.

– Когда тогда? – спросила она, хотя все прекрасно поняла.