Прости, прощай

Но только из уважения к родителям потерпевшего… В смысле подозреваемого… Садись, пиши объяснение. Так, мол, и так, в половую связь с гражданином Крупнышевским вступила по собственному желанию… Нет, сама совратила его…

– Не совращала я его! – возмутилась Яна. – И собственного желания не было.

– Тогда заявление у нас останется. И он за совращение несовершеннолетней отвечать будет… Заявление зарегистрировано, заключение судмедэкспертизы подшито…

– Хорошо, я его совратила… – чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, кивнула Яна.

Сейчас она хотела только одного: чтобы весь этот ужас поскорее закончился.

Она написала объяснение и только тогда забрала заявление… В институте уже знали, что ее изнасиловали – недавний разговор с Лизой яркое тому подтверждение. На нее будут показывать пальцем, за глаза называть шлюхой. Но ничего, она переведется в Куйбышевский пединститут. Не приняла ее Москва, но и черт с ней…

Яна выходила из здания РОВД, когда ей на пути попался смутно знакомый мужчина в дорогом кожаном пальто.

– Китайцева? – останавливаясь, спросил он. – Яна?..

Она узнала его. Это был отец Вильяма. Средних лет, статный, немного полноватый мужчина. Редкая благородная седина, крупные и четко выверенные черты породисто-холеного лица. Интересный мужчина. Он смотрел на нее с неприязнью, но вместе с тем и с каким-то тайным интересом.

– Да.

– Здравствуй. Меня зовут Филипп Михайлович. Я – отец Вильяма. Да ты, смотрю, узнала меня. Однажды мы уже виделись…

Он ждал, что Яна смутится.

– Я как раз собирался с тобой встретиться, поговорить, но раз уж мы здесь… – Он взял ее под руку, отвел в сторонку.

– Что вам нужно? – робко спросила она.

– Ты сама должна понимать, что мне нужно. Я хочу помочь своему сыну…

– Он сам во всем виноват.

– В чем он виноват? В том, что ты пришла к нему на квартиру?

– Я просила его не приставать…

– Если ты просила его об этом, значит, ты допускала такую мысль, что он будет приставать.

– Но это же не значит, что меня можно насиловать.

– Не значит. И насиловать нельзя. Вильям поступил неправильно, этого я отрицать не могу. Но и ты способствовала ему. Вы вместе смотрели низкопробное кино… Ты понимаешь, о чем я говорю.

– Я понимаю. Но кино не смотрела.