Ночная бабочка. Кто же виноват?

– Да не избивал я вашего мужа, – оторопело пробормотал я.

– А инцидент в подъезде? – спросила Хазарова.

– Ну, было дело… Но я всего лишь один раз ударил. А возле мусорных баков я его не бил…

– А кто бил?

– Я откуда знаю?

– Ладно, так и запишем. Не знаешь, так не знаешь…

Дознаватель выдворила из комнаты Асю Андреевну, открыла свою папку, достала бланк протоколов, молча заполнила его.

– Ознакомься и подпиши…

Протокол отражал точную суть нашего с ней разговора. Я пожал плечами и подписал. Эта подпись разрушила последнюю иллюзию, которой я пытался отгородиться от навалившейся на меня действительности.

– И что мне теперь делать? – спросил я.

– Было бы, конечно, разумней взять вас под стражу, – как о чем-то приятном сказала Хазарова. – Но, поскольку вами должна заниматься военная прокуратура, пусть она и решает, что с вами делать. А я возьму с вас подписку о невыезде. Ваша задача находиться дома и ждать звонка или повестки из прокуратуры… Постоянно находиться дома, вы меня поняли?

– Домашний арест?

– А как хотите, так и называйте.

Если честно, я не совсем понял суть рожденного ею речитатива. Но мне стало совсем не по себе.

Хазарова еще раз на отдельном листке записала мой адрес и номер телефона, данные о родителях, взяла с меня подписку о невыезде. И была такова. Я хотел было уйти вместе с ней, но меня остановила Ася Андреевна.

– А вы бы задержались, молодой человек!

Я как вкопанный замер на пороге. Я уже не мог уйти – в данном случае я мог только сбежать. А бегство – это уже как признание своей вины.

Я медленно повернулся к ней. Она медленно приближалась ко мне. Как та старая ведьма из фильма «Вий» – страшно, медленно и неотвратимо. Только что руки с растопыренными пальцами ко мне не тянула. Но взгляд такой же жуткий.

– Я еще раз говорю, что не избивал вашего мужа, – выдавил я.

– А я тебе не верю!

Ася Андреевна замахнулась, чтобы влепить мне пощечину. А я даже не удосужился поймать ее руку. И уклоняться не стал. Хлоп!.. А рука у нее, надо сказать, тяжелая. Так двинула, что в ушах зазвенело. И во рту появился привкус ржавчины… Я решил, что с меня хватит, и приготовился отразить очередной удар. Но Ася Андреевна больше бить меня не стала. Наклонила голову, закрыла искривленное лицо руками и на полусогнутых скрылась в комнате.